У начальника одиннадцатого отдела были всё ещё густые, но почти сплошь седые волосы. Лишь кое-где отдельные пряди выдавали, что когда-то он был темноволос. Чуть смуглая кожа наводила на мысль, что Менкхофф либо недавно вернулся из отпуска под солнцем, либо просто смуглый от природы. Он напоминал южанина.

Ему было явно за шестьдесят, и Макс знал, что немало кёльнских сотрудников с нетерпением ждут дня, когда тот уйдёт на пенсию.

— Менкхофф, — рявкнул он в трубку. — Пришлите кого-нибудь из лаборатории.

Положив трубку, он откинулся на спинку, сцепил руки на чуть наметившемся животе и твёрдо посмотрел Максу в глаза.

— Мы ведь уже встречались, верно?

— Да, один раз, — подтвердил Макс, гадая, действительно ли Менкхофф это помнит. Скорее всего, реплика была выстрелом наугад, который случайно попал в цель. Тем более что Макс оказался лишь одним из множества слушателей семинара.

— Да, именно так. На курсе повышения квалификации по дисциплинарному праву, года четыре назад.

Менкхофф кивнул.

— Помню. Вы тогда внесли пару любопытных соображений насчёт возбуждения дисциплинарного иска и роли защитника в дисциплинарном производстве.

Так и было. Значит, Менкхофф и впрямь его помнил.

— Хотите знать, почему я убеждён, что Бенц убил свою дочь?

Макс кивнул — удивлённый переменой в Менкхоффе, но всё же настороже. Настроения этого человека он улавливал с трудом.

— Да, конечно. Но я думал…

— Вы — как я, — перебил Менкхофф.

Макс охотно возразил бы, но что-то в голосе собеседника его удержало. Менкхофф, похоже, это почуял — губы его искривила ухмылка.

— Я знаю, о чём вы думаете, и кое в чём мы наверняка расходимся. Но вы, как и я, готовы пойти на неприятности и слегка… скажем так, растянуть закон, если это помогает продвинуться по делу. — Он кивнул подбородком на рюкзак Лени. — Вы знали, что рано или поздно вам придётся привезти эти вещи мне и что я устрою вам ад за то, что вы их придержали. И всё-таки сперва отвезли всё в Дюссельдорф — потому что хотите расколоть это дело и опасались, что от меня не узнаете, нашли мы что-нибудь на рюкзаке или нет.

— Возможно, — согласился Макс, стараясь сохранять спокойствие.

— И всё равно глупо было браться за этот… заказ Бенца, не поговорив со мной. Я бы вам сказал, что время вы потратите впустую: девочку убил он сам.

Макс коротко рассмеялся.

— И вы бы это сделали — приди я к вам? Рассказали бы о своих подозрениях?

— Может, и нет. Но попытаться, во всяком случае, было бы умнее.

Макс глубоко вздохнул и кивнул.

— Ладно. Вот я и здесь. Расскажите, почему вы считаете, что преступник — Роберт Бенц.

— А сколько вообще Бенц вам платит за то, что вы изображаете при нём частного сыщика?

Макс пожал плечами.

— Понятия не имею, об этом мы ещё не говорили.

Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза, и у Макса возникло ощущение, что Менкхофф пытается раздеть его — в смысле, не имеющем отношения к одежде.

Потом тот сказал:

— И почему я не удивлён? Дело вообще не в гонораре, так ведь? Вы хотите схватить того, кто это сделал, и упрятать за решётку.

— Может быть, — уклонился Макс, не желая, чтобы Менкхофф знал о нём слишком много. — А теперь объясните, почему вы подозреваете Бенца.

— Причин несколько, но, к сожалению, ни одной настолько весомой, чтобы его задержать. Из-за чего, увы, мы снова имеем двух похищенных, а скорее всего, и убитых девочек. Но прежде чем я хоть что-то расскажу, уясните одно: что бы вы по этому делу ни выяснили — вы немедленно и в первую очередь докладываете об этом мне.

Менкхофф выдвинул ящик, достал визитку, положил её перед Максом и постучал по ней указательным пальцем.

— По мобильному меня можно застать в любое время.

Макс взял карточку.

— Хорошо. Только это сработает, если на взаимной основе.

Брови Менкхоффа недоверчиво поползли вверх.

— Вы хотите, чтобы я обещал делиться сведениями по текущему расследованию? Со штатским?

Визитки у Макса при себе не было, поэтому он взял со стола Менкхоффа шариковую ручку и записал свой номер на лежавшем рядом блокноте.

— С учётом того, что за шесть с лишним лет вы со своими подозрениями не продвинулись ни на шаг, а ваш главный подозреваемый нанял меня и тем самым устроил так, что я получу от него информацию куда легче и в куда большем объёме, чем когда-либо удастся вам, я сформулировал бы иначе. Я хочу, чтобы вы снабжали меня сведениями, которые помогут выяснить, правы вы в своих подозрениях или нет.

Они снова какое-то время смотрели друг другу в глаза, потом по лицу Менкхоффа расплылась широкая ухмылка.

— Я же сказал: мы с вами очень похожи.

— Что всё-таки оставляет открытым один вопрос: с чего бы Бенцу быть таким дураком, чтобы без всякой нужды запускать расследование, которое может изобличить его как преступника?

— Пока не знаю. Но, насколько я его себе представляю, причина у него есть, и веская. И я стою на своём: Роберт Бенц убил свою дочь и избавился от тела.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ