— Единственная, кто отделалась легко, — это Алина. Бенц тогда сделал к ней первые подходы, и она после этого совсем отдалилась от семьи. Иначе с ней, наверное, было бы то же, что и с другими девочками.

— Но она ведь тоже сейчас пропала? С каким-то типом, который тоже падок на юных девочек?

— Да, Ольшевски. Но он сравнительно безобидный, ему просто нравится играть утешителя для девочек, у которых нелады с родителями. Видимо, всё оттого, что у него никогда не было ни жены, ни подруги, и в какой-то момент он сообразил, что для молоденьких может сойти за классного парня. Похоже, ему этого достаточно. Он ни разу не пытался кого-то из девочек тронуть без спросу или снять на фото или видео. И Алину честь по чести вернул домой. Но запрет на контакты с несовершеннолетними ему всё равно влепят, и терапию пройти, похоже, придётся.

— Перейдём к вопросу, который не даёт мне покоя всё это время: зачем Бенц тебя нанял, если должен был понимать, что ты его раскусишь?

— Честно говоря, не знаю. Могу объяснить только тем, что Бенц соображать перестал, когда вдруг нашёл в доме вещи Лени. Может, он и сам подсознательно хотел, чтобы всё вскрылось, не мог больше жить со своей виной. — Макс на миг умолк, потом продолжил: — Психика преступника порой так же непостижима, как и психика жертвы.

Бёмер кивнул.

— Тут ты, пожалуй, прав. А известно вообще, почему Бенц закопал в саду только одну девочку, а остальные лежат под хижиной в лесу?

— Нет, и тут мы можем только гадать. От Ханны мы знаем, что, когда он убивал собаку Лени, он позаботился, чтобы Ханна это видела, — чтобы держать её и дальше в узде. Поэтому Ханна в роли Лени и откопала собаку, а кости разложила у него в гостиной.

— Уму непостижимо. — Бёмер потёр ладонью трёхдневную щетину. — И что теперь будет с Ханной?

— У неё целая куча шрамов и свежих ран — и душевных, и телесных. Врач, которая её осматривала, говорит, что она годами наносила себе тяжёлые увечья. Бёдра у неё в таких рубцах, что это будет видно до конца жизни. И спина, похоже, тоже здорово изуродована.

Бёмер махнул рукой.

— До чего же тошно. Просто не понимаю, как этого никто не заметил.

Макс кивнул.

— Тут соглашусь. А что до её психики… Можно только пожелать ей, чтобы однажды она дошла до того, чтобы вести хоть наполовину нормальную жизнь. Но до этого ещё долгий путь.

Бёмер посмотрел на Макса взглядом, который трудно было истолковать.

— А что с твоим путём? Будешь продолжать, браться за дела частным порядком?

Макс не торопился с ответом.

Наконец он пожал плечами.

— А что мне делать? Я ведь обещал старшему гаупткомиссару уголовной полиции.

КОНЕЦ КНИГИ