— Внимание и так приковано к нему. Вы наверняка знаете, что у нас два новых случая похищения детей. Снова две девочки, снова после школы. Точь-в-точь как шесть лет назад. Тогда серия оборвалась после исчезновения Лени. Теперь, очевидно, всё началось заново. Разумеется, мы уже наведались к нему и спросили про алиби на те дни, когда пропали обе девочки. Так что он знает, что всё ещё под подозрением. И тут появление личных вещей дочери могло бы говорить за то, что она и впрямь жива, а значит, подозрение в убийстве с него снимается. Не так уж и глупо, не находите?

— И что? Было у него алиби?

— На тот день, когда исчез первый ребёнок, — да. На день похищения второй девочки — нет. Утверждает, что был дома один.

— А насколько надёжно алиби по первому случаю?

— Его компаньон подтвердил, что Бенц весь день до вечера просидел с ним в офисе — они работали над важным проектом.

— Тогда по этому случаю он как преступник отпадает. А поскольку вы, вероятно, исходите из того, что по меньшей мере два нынешних случая связаны, он и тут ни при чём.

— Вот как? А если его компаньон ошибается? Или обеспечил ему дружеское алиби?

— Когда речь идёт о похищении ребёнка? Мне скорее кажется, что вы пытаетесь подогнать всё так, чтобы сохранить своё подозрение против Бенца.

— А вы возьмите да влезьте в голову господину Бенцу — глядишь, и получите верный ответ на вопрос, зачем он всё это затеял именно сейчас.

Раздражение, которое Макс испытывал от пренебрежительного тона, понемногу перерастало в злость.

— Да, ответ у меня и вправду есть, — резко отозвался он. — Потому что Роберт Бенц не убийца своего ребёнка, а отчаявшийся и предельно издёрганный отец, который по опыту знает: ведущий следователь за шесть лет не продвинулся ни на шаг — потому что либо не желает, либо не способен хотя бы попытаться вникнуть в образ мыслей преступника, а вместо этого вцепился в него мёртвой хваткой.

Три-четыре секунды в трубке слышалось дыхание Менкхоффа, потом он произнёс:

— Эти вещи… они сейчас в доме Бенца?

Вот он, вопрос, который неизбежно должен был прозвучать и который через несколько секунд наверняка навлечёт на него неприятности. Особенно при том настрое, что воцарился между ними.

— Нет. Я забрал их и передал коллегам из криминалистики в Дюссельдорфе.

Снова повисла долгая, неприятная пауза, а когда Менкхофф наконец заговорил, голос его звучал угрожающе спокойно:

— Сейчас вы заберёте это барахло и лично доставите мне. Если в течение часа вас здесь не будет, я устрою вам такие неприятности, что самое страшное ваше дело покажется отпуском на детской ферме.

— Это невозможно, я как раз в Кёльне и должен возвращаться в Дюссельд…

— Тогда самое время выезжать. Так что не разглагольствуйте и позаботьтесь, чтобы вещи оказались здесь, да поживее.

— Но я… — Дальше Макс не продвинулся. Менкхофф повесил трубку.

— Чёрт! — Макс хлопнул ладонью по ободу руля. — Вот же сволочь!

Впрочем, пришлось признать, что в это положение он загнал себя сам. Что Менкхофф отреагирует так или примерно так, можно было опасаться заранее. Как старший по званию полицейский, тот иначе и поступить не мог.

Куда умнее было бы позвонить ему ближе к полудню — тогда хватило бы времени осмотреть вещи Лени. Это он сам напортачил, а не Менкхофф.

Взгляд Макса упал на университетский корпус, где располагался его кабинет. О том, чтобы переделать этим утром давно отложенные дела, можно было забыть.

Он только-только добрался из Унтербильк в Кёльн — а теперь приходилось ехать обратно в дюссельдорфское управление, чтобы затем с вещами Лени снова двинуться в Кёльн.

Он завёл мотор и, выезжая с парковки, велел соединить себя с Бёмером.

— Вещи малышки уже в лаборатории? — начал он без приветствия, когда бывший напарник снял трубку.

— Да что с тобой такое? — рявкнул Бёмер. — Ты на завтрак бензина выпил? Я только-только пришёл в кабинет. Но да, вещи у меня, сейчас отнесу их в лабораторию.

— Нет, не делай этого.

— Что? Слушай, ты что, издева… Погоди. Ты говорил с Менкхоффом, верно?

— Да. — Прозвучало это виновато.

— И он пригрозил порвать тебе зад до самого ворота, если ты немедленно не привезёшь ему улики?

— Если мягко выразиться, да.

— Тогда выражусь так: судя по всему, что я о нём слышал, тебе ещё повезло, что он не объявил тебя сразу в план-перехват. И вообще, зачем ты ему уже сейчас позвонил?

— Я… я уже еду, — обошёл вопрос Макс и — злясь на самого себя — закончил разговор.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Гаупткомиссар (нем. Hauptkommissar) — звание в немецкой уголовной полиции, примерно соответствует старшему оперуполномоченному; старший гаупткомиссар (Erster Hauptkommissar) — ступенью выше. Обращение «гаупткомиссар» к носителю высшего звания воспринимается как умаление чина — отсюда совет сотрудницы.

Приват-доцент — в немецких университетах внештатный преподаватель с правом самостоятельно читать лекции, но без оклада профессора.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

Глава 13

ГЛАВА 13

Она сидит в маленьком парке на земле, прислонившись спиной к дереву. В последние дни она часто сидела здесь. На том же месте, у того же дерева. Его окружают кусты по пояс высотой — случайный прохожий её не заметит.