Шершавую кору, что вдавливается в кожу бесчисленными твёрдыми кончиками пальцев, она не замечает. И всё, что вокруг, тоже почти не воспринимает. Как всегда, когда в голове встают эти картины — ясные и чёткие, будто на внутреннем экране.

Но не только жестокие картины делают её жизнь в эти минуты почти невыносимой. Чувства — вот что страшнее. Каждый раз она переживает их заново, словно всё происходит прямо сейчас. Невыразимый страх и отчаяние. Непереносимая боль. Отвращение — к нему и к себе самой. Стыд. Желание умереть.

По щекам текут слёзы; она слышит собственный тихий скулёж. Этот звук, как резинка, оттягивает её прочь от того, что он с ней проделывает, обратно в реальность. В тот же миг жуткие ощущения блёкнут, оставляют ещё на пару секунд глухое, неописуемое давление внутри — и растворяются.

Остаётся холодная пустота, будто все прочие чувства смыло едкой кислотой.

Почти все. Одно осталось.

И оно сильнее всего, что ей пришлось вынести, сильнее вместе взятого.

Концентрат. Ненависть.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

Глава 14

ГЛАВА 14

Молодой дежурный на пропускном пункте управления приветливо кивнул Максу, узнав его, и сказал через переговорное устройство, что позвонит Бёмеру.

С одной стороны, Максу казалось нелепым, что теперь, когда он столько времени входил и выходил здесь как у себя дома, ему вдруг нельзя пройти в управление одному; с другой — он понимал, зачем нужны правила.

Через пару минут появился Бёмер и встретил Макса за турникетом рукопожатием.

— Ну что, герой?

Макс лишь кивнул с натянутой улыбкой и двинулся следом за бывшим напарником к лифту.

По дороге к кабинету Бёмера на третьем этаже его приветствовали улыбками и кивками бывшие коллеги. Он невольно вспомнил, как те же самые люди смотрели на него девять месяцев назад, незадолго до его ухода со службы.

У соседнего кабинета — меньше того, в котором Бёмер когда-то работал вместе с Максом, — в открытых дверях стоял гаупткомиссар Манфред Хаук и протягивал руку. Макс удивился, что Хаук всё ещё на службе. Тот был старше всех его тогдашних сослуживцев и ещё при Максе поговаривал о пенсии.

— Рад тебя снова видеть, Макс, — сказал Хаук и, подмигнув, прибавил: — Возвращаешься, верно?

Макс пожал ему руку и улыбнулся.

— Привет, Манфред. Я тоже рад. Но не настолько, чтобы возвращаться.

В кабинете Бёмера у стола на полу лежал рюкзак Лени, упрятанный в большой прозрачный пакет, стянутый сверху пластиковой клипсой.

Бёмер обогнул рюкзак, рухнул на рабочий стул и кивнул на не слишком удобный с виду табурет напротив.

— Сядешь?

Макс качнул головой.

— Лучше сразу ехать. Менкхофф сказал, вещи нужны ему немедленно. Судя по голосу, не шутит.

— Не шутит. Я только что с ним говорил.

— С Менкхоффом? — Макс невольно шагнул к столу. — С чего вдруг?

— С того, что он сам мне позвонил. Сразу после нашего с тобой разговора.

— И?

— В общем, беседа шла примерно как у тебя с ним. Про крупные неприятности, про подследственность, дисциплинарные меры, непрофессионализм, бла-бла-бла. В итоге его устроило, что наши криминалисты вещи ещё не трогали и он получит их в нетронутом виде — по крайней мере с нашей стороны. И да, ты прав, ехать тебе лучше сразу.

Бёмер ухватил пакет за верх и поставил рюкзак на стол. Когда Макс потянулся за ним, добавил:

— И передать вещи ты должен лично. Похоже, для него это важно.

— Жду не дождусь, — буркнул Макс и забрал пакет. — Дам знать, когда выберусь оттуда целым.

Когда три четверти часа спустя Макс добрался до кёльнского полицейского управления на Вальтер-Паули-Ринг, было четверть двенадцатого. Через несколько минут он в сопровождении молодой сотрудницы вошёл в кабинет Бернда Менкхоффа — примерно вдвое больше, чем у Бёмера.

Менкхофф демонстративно взглянул на наручные часы и проворчал:

— Почему так долго? Прикорнули по дороге?

— И вам доброго утра, — отозвался Макс и без церемоний опустил пакет с рюкзаком Лени на заваленный стол. — Я управился так быстро, как мог. Быстрее, чем позволяет движение, не получится.

— Получилось бы — если бы вы с самого начала не присвоили вещественные доказательства. Так что не делайте вид, будто с вами обходятся несправедливо, и садитесь.

Макс глянул на два стула, что стояли сбоку у маленького столика, и прикинул: сесть или развернуться и уйти. Что-то подталкивало его убраться из кабинета как можно скорее, но рассудок подсказывал, что разговор может оказаться полезным. Он придвинул к себе один из стульев, сел и стал наблюдать, как Менкхофф снимает телефонную трубку, тычет в кнопки и подносит её к уху.