- А-та-та, Толик, стой, - говорю ему, указывая в сторону камеры. – Ещё один шаг и завтра же вылетишь. И не думай, что лишний пик удовольствия Аллы поможет тебе сохранить место. Тут даже она будет бессильна.

- Отдай телефон или удали фотографии. По-хорошему.

- По-хорошему? А что ты мне сделаешь, Толя?

- Не я. Она.

- Да плевать я на неё хотела. Она – твоя начальница.

- Ты же понимаешь, что она может пойти к главному?

- И? Что она ему скажет? Что она спит с моим мужем, а я посмела помешать, ещё и фото сделала? Реально думаешь, что крайней останусь я?

- Думаю, она найдёт способ от тебя избавиться, - уверенно заявляет Толя, а я грустно усмехаюсь.

- Знаешь, что печально? Вот мы же сейчас совершенно о другом должны говорить. Точнее говорить должен ты. Сказать банальное: «Зай, это не то, что ты подумала» или «Зай, я стараюсь для нашей семьи».

- Ну, ты всё правильно говоришь.

- Ради нас? Серьёзно? Будь хоть раз честным, Толя. Скажи, что спишь с заведующей ради себя, ради новой должности. Не нужно меня приплетать сюда. Не смешивай моё имя с грязью.

- А что в этом плохого, Даш?

Глава 5.

Глава 5.

Я стою перед зеркалом в дамской комнате ресторана «Метрополь» и бездумно полирую взглядом свое отражение.

Обычно сборы на такие мероприятия требуют времени, но моя жизнь последние пять лет — это один бесконечный экстренный вызов.

Темно-изумрудное платье-футляр, глухо закрытое спереди, но с опасным, геометричным вырезом на спине, село как вторая кожа. Гладкий низкий пучок, матовая красная помада, как моя верная броня, и шпильки, прибавляющие десять сантиметров к уверенности.

Внешне — ледяная королева анестезиологии. Внутри словно оголенный провод.

Толкаю тяжелую дверь и выхожу в ослепительно-золотой холл ресторана. Свет хрустальных люстр бьет по глазам после больничных ламп дневного света. Гул голосов, звон бокалов, прилизанные лица чиновников от медицины, фальшивые улыбки спонсоров.

Я ненавижу такие тусовки. Это все очень далеко от настоящий жизни врача…

Мой взгляд автоматически сканирует зал и безошибочно выхватывает Исаева.

Руслан стоит у дальней барной стойки, слушая какого-то седовласого функционера из Минздрава. Исаев в угольно-черном костюме без галстука, с расстегнутой верхней пуговицей рубашки, выглядит здесь как породистый, опасный хищник, которого по ошибке загнали в вольер к павлинам. Он крупнее всех присутствующих мужчин, его плечи кажутся еще шире под дорогой тканью, а жесткий профиль и почти что лысая голова создают разительный контраст с мягкотелыми спонсорами.

Словно почувствовав мой взгляд, Руслан медленно поворачивает голову.

Седовласый чиновник продолжает что-то увлеченно вещать, но Исаев его уже не слышит. Наши глаза встречаются через весь зал. В его зрачках вспыхивает что-то темное, тяжелое, собственническое. Он обводит меня взглядом — от туфель до уложенных волос, задерживаясь на доли секунды там, где платье облегает бедра. В этом взгляде нет сального раздевания, только глухой, почти физически ощутимый удар под дых. Желваки на его скулах резко перекатываются.

Я вздергиваю подбородок и уверенным шагом направляюсь к столику нашей клиники, принципиально игнорируя Руслана.

— Вера Александровна! Вы просто ослепительны! — Николай Петрович, наш главврач, тут же перехватывает меня, сияя как начищенный пятак. — Какое счастье, что вы успели. Идемте, я вас познакомлю с главой попечительского фонда. Нам позарез нужен новый ангиограф, ваша задача — улыбаться и рассказывать о важности инноваций в анестезии!

Следующий час сливается в одну липкую, поточную карусель. Я жму руки людям, имена которых забываю через секунду, пью ледяную минералку, маневрируя между подносами с икрой, и методично, профессионально улыбаюсь.

Чувствую взгляд Исаева спиной. Постоянно.

Он перемещается по залу, общается с нужными людьми, но я кожей ощущаю его контроль, словно он держит меня на невидимом, натянутом до предела поводке.

В какой-то момент Николай Петрович утаскивает Руслана к ключевым инвесторам. Я, наконец, выдыхаю и отступаю к колонне, надеясь слиться с портьерой.

— Потрясающий цвет, Вера Александровна. Подчеркивает вашу... категоричность.

Бархатистый, до тошноты елейный голос раздается прямо над ухом.

Вадим Дашков.

Я поворачиваю голову, ведущий травматолог стоит рядом, вальяжно прислонившись к колонне. Идеальный смокинг, бабочка, золотые запонки блестят в свете софитов. В его руке бокал шампанского, а на губах мелькает всё та же приторная, кинематографичная улыбка.

— Вадим, — сухо киваю я, не меняя позы. — Вы тоже, смотрю, отрабатываете повинность.

— О, это часть нашей профессии, Стриж. Искусство заводить правильные знакомства, — он делает плавный шаг ближе, вторгаясь в мою буферную зону, и доверительно понижает голос. — Знаете, я был неправ. Вспылил. Признаю, вы мастерски умеете выстраивать границы. Одобряю. В нашей мясорубке без этого никак.