Глава 1.

Глава 1.

Утренние пятиминутки — это, пожалуй, самое нелюбимое время за всю мою смену.

В любой больнице это всегда одна и та же картина: душная ординаторская, стойкий запах больничной хлорки, который не перебить даже удушливым ароматом растворимого кофе, и хмурые, невыспавшиеся лица коллег. Хирурги по традиции зевают, травматологи смотрят куда-то в пустоту, а начальство вещает всё с той же интонацией римского императора.

Я стою у окна, прислонившись спиной к прохладному подоконнику, и механически поглаживаю пальцами свой пластиковый бейдж.

«Стриж Вера Александровна. Врач анестезиолог-реаниматолог».

Новое место, новая крупная клиника и, откровенно хочется верить, совершенно новая жизнь.

После областной больницы этот многопрофильный центр кажется пугающе масштабным. Оборудование здесь по последнему слову техники, зарплата с нужными мне нулями и должность ведущего специалиста.

Честно признаться, я выгрызала это место зубами все последние пять лет. Пахала как проклятая, брала по шесть дежурств подряд, лишь бы только не возвращаться вечером в пустую квартиру и не думать о том, что моя некогда счастливая жизнь пошла по наклонной.

— Коллеги, минуточку внимания! — раскатистый бас главврача, Николая Петровича, легко перекрывает гул сонных голосов, заставляя всех замолчать. — Прежде чем мы перейдем к подробному разбору ночных полетов, хочу сделать небольшое объявление. В связи с расширением блока реанимации к нам присоединилась новая сотрудница. Прошу любить, жаловать, но руки не распускать.

По ординаторской ожидаемо прокатывается тихий смешок. Я натягиваю на лицо дежурную, приветливую полуулыбку профессионала и делаю неуверенный шаг вперед. Спину держу идеально ровно, ни единой лишней эмоции, волосы туго стянуты в строгий пучок.

— Вера Александровна Стриж, — громко представляет меня главврач, заставляя дюжину глаз устремиться в мою сторону. — Врач от Бога, вытаскивает тяжелых пациентов буквально с того света. Хирурги, молитесь на нее. Она теперь будет заправлять наркозом на ваших самых сложных случаях.

Я скольжу взглядом по лицам собравшихся врачей: обычная толпа мужчин и женщин в синих хирургических костюмах. И вдруг мой взгляд буквально спотыкается, наталкиваясь на непреодолимое препятствие.

В груди что-то с оглушительным треском обрывается и стремительно ухает вниз, стягивая желудок тугим узлом. Дыхание перехватывает настолько резко, словно мне только что под дых с размаху ударили кулаком.

За угловым столом, вальяжно откинувшись на спинку стула, сидит мужчина. Широченные плечи, плотно обтянутые темно-синей тканью, въевшаяся татуировка, едва выглядывающая из-под короткого рукава, знакомая темная борода и бритая голова.

Руслан Исаев.

Мой бывший муж.

Тот самый человек, который пять лет назад вдребезги растоптал мое сердце, изменив мне после одной из тяжелых ночных смен, а потом сам же в этом признался, глядя на меня потемневшими, полными какой-то сумасшедшей вины глазами.

Мир вокруг вдруг болезненно сужается до размеров его лица. Он в этот момент что-то чиркает в раскрытой карте очередного пациента, но, услышав мою фамилию, замирает. Медленно, словно не веря собственным ушам, поднимает голову, и наши взгляды сталкиваются в одной точке.

В его карих глазах мелькает такое ошеломляющее, неприкрытое потрясение, что мне на долю секунды становится по-настоящему страшно. Пластиковая ручка в его огромных пальцах издает жалкий хруст и лопается пополам, пачкая чернилами стол, но он даже не моргает, продолжая смотреть на меня так, будто увидел перед собой призрака.

Просто дыши, Вера. Вдох и выдох.

Я вздергиваю подбородок чуточку выше и, не отрывая от него ледяного взгляда, ровным, ничего не выражающим голосом произношу:

— Доброе утро, коллеги. Надеюсь на нашу продуктивную работу.

Следующие десять минут я не слышу ровным счетом ничего из того, о чем продолжает вещать главврач. В ушах протяжно шумит кровь.

Я ведь пять долгих лет вытравливала его из своей жизни. После развода сразу же вернула девичью фамилию, переехала в совершенно другой район огромного города, сделала буквально всё, чтобы наши орбиты больше никогда не пересекались.

И какого черта он теперь делает в этой клинике?! Почему судьба решила, что мы должны встретиться вновь?!

— На этом всё. По рабочим местам, — наконец командует Николай Петрович, возвращая меня в реальность.

Народ лениво тянется к выходу, переговариваясь на ходу. Я поспешно отворачиваюсь к старой кофемашине, делая вид, что меня до безумия интересует процесс наливания горячей воды в бумажный стаканчик. Лишь бы никто не заметил, как предательски дрожат мои руки. Спиной я физически ощущаю, как стремительно пустеет ординаторская.

Хлопает дверь. Потом еще раз.

Тяжелые мужские шаги за спиной заставляют меня внутренне сжаться. Они знакомы мне до одури, до нервной дрожи в коленях.