Память — паршивая штука. Она без спроса подкидывает мне ту самую картинку из холодного ноября, от которой меня до сих пор бросает в холодный пот.

Тот девятнадцатилетний пацан на операционном столе. Студент, разбившийся на мотоцикле. Я собирал его буквально по кускам долгих шесть часов. Зашивал, перетягивал, чувствовал, как бьется вена под пальцами, я почти его вытащил...

А потом чертов ДВС-синдром*.

Кровь просто перестала сворачиваться. Он ушел у меня прямо под руками, утек сквозь пальцы, оставив меня в пустой операционной с руками по локоть в его крови.

Я тогда выгорел в ноль. Просто сдох внутри. Помню, как дополз до ординаторской, упал на продавленный диван и, кажется, глотнул спирта из чьей-то забытой заначки в шкафчике. Мне нужно было просто отключить мозги хотя бы на час.

А когда с трудом продрал глаза, голова раскалывалась так, будто по ней прошлись кувалдой. Воздух в тесной комнатке казался липким, удушливым, с тошнотворным сладковатым запахом чужих духов.

Я повернул голову и замер.

Рядом со мной на диване, прикрыв голые плечи каким-то халатом, сидела Рита — наша операционная медсестра. А на полу, прямо возле моего сброшенного ботинка, валялась разорванная упаковка от контрацептивов.

— Тебе было так херово, Рус, — прошептала она тогда, глядя на меня с какой-то извращенной жалостью. — Ты просто вырубился. А я... я только хотела помочь, я же давно...

Меня тогда вывернуло наизнанку. Прямо в раковину ординаторской.

Был ли вообще секс? Вероятность огромная.

Мой перегруженный, отключившийся мозг молчал, но декорации кричали сами за себя. Я, мужик, который всегда кичился своим железобетонным контролем, просто позволил себя использовать в момент слабости. Испачкался в каком-то липком, дешевом дерьме.

В тот вечер я сидел в машине возле дома и понимал, что всё закончилось.

Там, за светящимся окном нашей кухни, меня ждала Вера. Моя умная, чистая Вера, которая верила мне безоговорочно.

Как мне нужно было зайти туда? Смотреть ей в глаза, обнимать ее, зная, что пару часов назад рядом со мной на диване валялась другая?

Я понял, что просто не имею права тащить эту грязь в нашу жизнь. Не смогу врать ей в лицо каждый божий день. И я выбрал самый мудацкий, но, как мне тогда казалось, единственный честный путь. Сказать, что изменил, взять всё на себя, собрать вещи и уйти, чтобы она меня возненавидела и смогла жить дальше, без такого куска дерьма, как я.

Сам себя приговорил.

Бью кулаком по дубовой столешнице, возвращаясь в реальность.

Пять лет я думал, что всё сделал правильно. Но сегодня, когда этот скользкий ублюдок Дашков посмел открыть при мне рот в ее сторону, меня чуть не порвало на куски.

Я больше не могу делать вид, что мне плевать. Не тогда, когда она снова рядом.

Резко разворачиваюсь, выхожу из зала и почти бегом направляюсь по коридору к запасной лестнице, куда хожу обычно на перекур

Я толкаю тяжелую металлическую дверь и замираю на площадке.

Она там.

Стоит пролетом ниже, прислонившись спиной к прохладной стене, и устало трет виски тонкими пальцами. Услышав скрип двери, Вера мгновенно подбирается, открывает глаза, и ее взгляд тут же стекленеет, возвращая ту самую глухую оборону. Она отрывается от стены, намереваясь спуститься вниз, подальше от меня.

— Дайте пройти, Руслан Александрович, — ровным, ничего не выражающим голосом чеканит Стриж.

Я делаю несколько быстрых шагов вниз по ступеням и перекрываю ей дорогу, не позволяя сбежать.

— Подожди, — собственный голос звучит хрипло, выдавая меня с головой.

Она вскидывает на меня возмущенный взгляд, но я не даю ей вставить ни слова.

— Вера, пожалуйста, подожди. Нам нужно поговорить. О том, что на самом деле произошло пять лет назад.

*(ДВС-синдром — синдром диссеминированного внутрисосудистого свертывания, тяжелейшее нарушение свертываемости крови).*

Дорогие мои, приглашаю вас в классную новинку нашего литмоба)

РАЗВОД. НЕ БОЛЕЮ ТОБОЙ

- К нам на "скорой" привезли девушку с отеком Квинке, - странным тоном сообщила мне подруга. - Она была голой и завернутой в простыню - приступ случился у нее во время секса…

- И зачем ты мне это рассказываешь? Как это относится ко мне? - хлопала я глазами, не понимая.

- А так, что вместе с ней на "скорой" приехал твой муж!

С этих слов моя жизнь пошла под откос. Оказалось, мой брак смертельно болен и приговорен к разводу.

Муж собирался обмануть меня и оставить ни с чем, но он просчитался.

И отдаст нам с дочерью все и даже больше.