Неужели он защищает меня? Нет, нет... наверное, он защищает дисциплину и порядок в своём отделении. Но как же он сейчас размазывает эту стерву, любо-дорого слушать!..

– Максим Тимурович, я всего лишь действую по уставу... – Маргарита уже почти заикается.

– Послушайте меня очень внимательно. Это будет наш последний разговор на эту тему. Вместо того чтобы строчить кляузы и бегать с «комиссиями», займитесь своими прямыми обязанностями. Если в моём отделении ещё раз произойдёт хотя бы один сбой, связанный с личными конфликтами персонала или отсутствием контроля на посту – я подам рапорт главному врачу.

– Рапорт? – шокированно ахает она. – О чём?

– О вашей профнепригодности. Я попрошу перевести вас в архив. Мне нужен тыл, Маргарита Степановна, а не интриги в стиле провинциального театра. Служебную записку я уничтожил. Никакой объяснительной от Березиной я на своём столе не желаю видеть. Вам всё понятно?

– Да... – голос Маргариты звучит так, будто её ударили под дых. – Всё понятно, Максим Тимурович.

– Свободны.

Я пулей отскакиваю от двери и вжимаюсь в нишу с пожарным гидрантом. Через несколько секунд дверь кабинета с грохотом распахивается.

Маргарита Степановна вылетает в коридор. От её величественности не осталось и следа. Лицо пятнистое, руки пустые – никакой бумаги больше нет. Она проходит мимо, даже не заметив меня, и я вижу, как у неё мелко дрожат губы.

Я стою, прижавшись к холодному железу гидранта, и пытаюсь осознать услышанное.

Максим Тимурович Дружинин. Человек-скальпель, который только что уничтожил угрозу моей карьере одним движением руки ради... порядка? Или ради меня?..

Нет, Вера, не обольщайся. Ему просто нужна дисциплина в отделении. Он из тех, кто не выносит хаоса.

Но почему тогда в груди так сладко и одновременно тревожно ноет? И почему мне кажется, что его защита – это не просто холодный расчёт? Он ведь только что ударил старшую медсестру по самому больному – по её власти, статусу и уверенности в том, что она здесь королева. Он лишил её яда, вырвав жало...

Будет ли Маргарита после этого меня ненавидеть ещё больше? О да, наверняка. Станет ли она осторожнее? Безусловно.

Я глубоко вдыхаю, поправляю халат и выхожу из ниши.

Мне всё еще нужны эти бланки. Субординация, Вера. Субординация и аналитика. И больше никаких ошибок. Моё первое опасное сражение с влиятельным недругом официально закончилось, а завтра начнется долгая, изматывающая осада...

Но, кажется, в этой крепости у меня появился неожиданный, пугающий и бесконечно притягательный союзник.

___________________________________

Дорогие! Приглашаем в ещё одну историю литмоба:

Марта Вебер, Мария Владыкина "Неотложка для разбитого сердца"

Глава 8. Ночная смена

Ночь в отделении экстренной хирургии – это не тишина, а натянутая струна, которая в любую секунду может лопнуть и хлестнуть тебя по лицу.

Я сижу на посту, пытаясь впихнуть в себя остатки остывшего кофе, который на вкус уже напоминает жженый картон. Глаза режет от стерильного белого света ламп, а в голове на повторе крутится дневной позор с диурезом и ледяной взгляд Дружинина. Кажется, прошла вечность, а на самом деле – всего неделя. Всего семь дней в этом аду, где на меня смотрят как на насекомое, которое по ошибке залетело в операционный блок.

Тишину разрывает грохот.

Такой звук ни с чем не перепутаешь: это двери приемного покоя бьются о стены, когда каталку несут на форсаже. Гул голосов, быстрый топот, чьи-то резкие команды. Я вскакиваю, роняя ручку. Сердце моментально уходит в пятки, а потом начинает долбить в ребра.

– Черепно-мозговая, открытая, плюс тупая травма живота! Давление падает! – орет кто-то в коридоре.

Я вылетаю в холл и вижу месиво. В буквальном смысле. На каталке мужчина, точнее то, что от него осталось после встречи с каким-то тяжёлым тупым предметом или асфальтом. Кровь повсюду. Рядом мечется ординатор Антон с лицом цвета известки.

– Где Галка? Где операционная сестра?! – Антон озирается по сторонам, и в его глазах я вижу чистую, незамутненную панику.

– Лифт встал! – выкрикивает Инна, выплывая из процедурки. Она выглядит странно: вроде бы суетится, но как-то... картинно. – Галка там застряла между вторым и третьим, ремонтники только едут! А Катька в первой операционной на аппендиците с перитонитом, там тоже засада!

– Да вы издеваетесь! – Антон едва не срывается на крик. – У нас пациент «уходит», Дружинин уже в мойке! Кто с ним стоять будет?! Инна, ты?

Инна внезапно меняется в лице. Она хватается за висок и как-то очень вовремя оседает на стул.

– У меня... Антон, у меня мигрень дикая, искры из глаз, я стерильный стол не соберу, я сейчас сознание потеряю... – её голос дрожит, но я-то вижу, как она косится на меня.