Этот стальной взгляд, который на секунду стал живым. Это странное, почти болезненное ощущение дежавю. Моя рука невольно тянется к лицу и касается родинки над губой. Ожог от его взгляда всё ещё тлеет на коже, не давая покоя.

«Почему он так смотрел? – бьётся в моей голове. – Почему я чувствую себя так, будто я ему что-то должна?».

​Но времени на рефлексию нет. Впереди меня ждёт стодесятикилограммовый полковник и борьба за выживание в этом стерильном аду.

Я вспоминаю Филимона – то, как он гордо вышагивал мимо соседских собак, даже когда те заходились лаем. Он просто не обращал на них внимания. Он знал, что он – Кот, а они – просто шум.

​– Ладно, полковник Силантьев, – шепчу я, открывая карту. – Посмотрим, кто из нас двоих лучше умеет держать оборону.

_____________________________

Дорогие читатели! Приглашаем вас в новинку нашего литмоба про врачей:

Лия Латте "Укрощение стоптивого доктора"

Глава 5. Токсичный коллектив

Пятая палата встречает меня густым запахом лекарств, старости и безнадеги. На кровати, возвышаясь как гора под мятым одеялом, лежит Силантьев Иван Петрович. Его лицо обвисло суровыми складками, а глаза, маленькие и острые, как у старого барсука, следят за моим каждым движением с немым вызовом.

– Опять прислали девочку? – сипло рявкает он. – Убирайся к чёртовой матери! Мне мужика надо, который знает, как с людьми разговаривать! А не сопливую дуру в юбке!

Воздух в палате густеет. Я стою на пороге, быстро сканируя ситуацию. Агрессия. Деменция, пробивающаяся острыми шипами сквозь ясность. Беспомощность, которая жжёт изнутри и выплёскивается гневом. Стандартные приказы и угрозы здесь – билет в тупик. Нужно сменить парадигму. Взломать код.

– Иван Петрович, – говорю я спокойно, не приближаясь, – мужика я вам не найду. Они все на стройке или на войне, как вы сами лучше меня знаете. А я – сержант Березина. Прибыла по вашему вызову для проведения операции «Чистота и Порядок».

Он на секунду затихает, оценивая меня с ног до головы. Его взгляд уже цепляется за меня, а не воспринимает как ненужный элемент в системе его координат. Я вижу, как в его глазах мелькает искорка любопытства сквозь завесу раздражения.

– Какая ещё операция? – хрипит он. – Вы что, с ума сошли?

– Именно так, товарищ полковник, – киваю я, делаю шаг вперёд и начинаю раскладывать инструменты для гигиены с видом полевого хирурга. – Задание получено лично от командования. Объект – палата номер пять. Задача – ликвидировать вражеские элементы грязи и беспорядка, обеспечить поставку боеприпасов в виде капельницы. Противник хитёр и опытен, но мы возьмём его не силой, а умением. Тактика – переговоры и взаимное уважение.

Уголки его губ дёргаются. Это почти улыбка. Это почти неуловимая смена позиции. Микроскопическая брешь в обороне.

– Дура... – бормочет он, но уже без прежней злобы. – Командование... Какое там командование, одни штабные крысы...

– В точку, – соглашаюсь я, осторожно подходя к кровати. – Поэтому мы с вами, полковник, настоящие фронтовики, должны держаться вместе. Поможете мне провести разведку? Скажите, где тут у вас самые проблемные участки, чтобы я не наткнулась на «минные поля»?

Он смотрит на меня ещё секунду, потом коротко фыркает и кивает на свою загипсованную ногу.

– Вот эта «колодка»... чешется, будь она трижды неладна. А эти дуры, – он бросает взгляд в сторону двери, где маячат тени, – боятся дотронуться. Тряпки.

– Поняла, – киваю я. – Справимся с этим. Но сначала – стратегическое мытьё. Терпеть можете?

Он кряхтит, но позволяет мне начать. Работаю быстро, чётко, разговаривая с ним не как с пациентом, а как с союзником: «Так, левый фланг очищен, переходим к правому... Атакуем со спины, держитесь!». Он даже пару раз хрипло посмеивается.

Капельницу ему ставлю почти без сопротивления – я преподношу это как «установку линии связи с главным штабом». Он лишь бурчит: «Связь у них всегда глючит...».

Когда я заканчиваю и застилаю свежее бельё, в палате пахнет уже не тоской, а чистотой и моим лёгким, солёным от напряжения потом. Иван Петрович, умытый и причесанный, смотрит в потолок уже не так озлобленно. Взгляд затуманен, но не яростью, а усталостью от боя, который, кажется, наконец закончился.

– Сержант, значит... – бубнит он в пространство. – Ладно... зачёт тебе ставлю. Этих прежних – сразу в дисбат. Слюнтяи.

– Есть, товарищ полковник, – улыбаюсь я.

Собираю вещи, чувствуя приятную усталость в мышцах. Маленькая победа. Человеческая.

И в этот момент дверь с силой распахивается, впуская в тихую палату вихрь чужих эмоций.

Внутрь без стука врываются Маргарита Степановна, Инна и ещё одна медсестра, Катя, которую я видела в ординаторской. Их лица искажают маски праведного гнева. Они явно ждали воплей, звука разбивающейся утки, моих слёз. Ждали зрелища. Вместо этого их встречает идеальный порядок и спокойный, почти дремлющий пациент.

Разочарование у них на лицах настолько обнажённое, что на секунду мне становится почти их жалко.