И как вот это понимать? Несмотря на крайне слабую, можно сказать, никакую пропаганду чистоплотности среди широких масс населения, женский сектор этого мира все равно умудрился породить данное косметическое исчадие во всем его многообразии.

Дверь, ведущая в предбанник, приоткрылась, и в помещение вошла еще одна фигура. В ответ на тихий звук открываемой двери ушки Холо, скрытые под пенной шапкой, чутко дернулись, уловив движение.

Я чуть развернулся, бросив короткий взгляд на вошедшую Гретту. Мы молча обменялись сдержанными кивками, и та, не тратя времени на лишние слова, уверенно прошла вглубь помещения, пока я потоком теплой воды из ковша смывал пену с зажмурившейся от непривычных ощущений Холо.

Гретта, мельком глянув на мои манипуляции, чуть заметно закатила глаза — по-видимому, мой метод обращения с прической лисички, показался ей варварским по отношению к таким роскошным волосам.

Кстати, сцена по-прежнему сохраняла рейтинг где-то в районе шестнадцати плюс, а то и ниже. Моя главная помощница была одета, в принципе, как и я сам. Во что-то среднее между пижамой, свободной рубашкой и спецодеждой — из белой, непросвечивающей плотной ткани, штаны, разумеется, прилагались. Обычно такие комплекты носят слуги, работающие в банных помещениях. Купальники сюда не завезли, как и моду ношения чего-то хоть сколько-то откровенного в местах, не являющихся сугубо личными покоями.

А потому — никакой эротики, только функционал.

Лисичка, конечно, знала, что мыть ее буду не я один, но присутствие еще одного человека в замкнутом пространстве заметно добавляло ей напряжения. Она пыталась скрыть настороженность, но все равно явно косилась на вошедшую, оценивая и запоминая.

Удивительно, но едва моя помощница взяла в руки один из замысловатых флакончиков и начала что-то негромко объяснять, настроение в помещении словно бы переменилось само собой. Мокрые ушки навострились, жадно впитывая информацию. Гретта, которая тоже входила сюда с тенью напряжения (все-таки перед ней была та самая лисичка, что неплохо так накостыляла ее брату), буквально на глазах преобразилась, будто вошла в свою родную стихию.

Я, конечно, успел обучить Холо нескольким десяткам полезных фраз, и некоторые слова она вполне могла использовать для общения даже в такой обстановке. Но, по моим наблюдениям, минут через пять после того, как Гретта с энтузиазмом взялась объяснять лисичке назначение всех имеющихся в наличии баночек, те защебетали на каком-то третьем, совершенно неизвестном мне языке — языке, недоступном для понимания ни одному другому мужчине в этом мире.

А Холо, прикрыв глаза от удовольствия, еще и с серьезнейшей мордочкой сосредоточенно кивала, на все сказанное Греттой, пока та наносила на ее рыжие волосы какую-то кремообразную субстанцию с едва уловимым травяным ароматом.

Все последующие женские звуки, вроде смешков и водяных плесков я слышал уже из-за перегородки, отделяющей мою бадью от их ванной зоны.

Сбросив верхнюю часть одежды, я и сам наконец-то принялся за собственные мыльные процедуры, краем уха прислушиваясь к повизгиваниям с той стороны. Ситуация могла бы показаться умилительной и безусловно, была бы на порядок приятнее лично для меня, если бы все это время — каждую секунду — я не держал готовую сорваться вспышку сияния. Оно тлело где-то в груди, ожидая малейшего признака срыва.

Держать вспышку в качестве предосторожности было не так уж сложно, но на протяжении целого получаса непрерывной концентрации это создавало неприятное напряжение, которое не давало расслабиться по-настоящему.

***

Даже после того, как Холо наконец высохла, превратившись в один большой рыжий одуванчик — волосы торчали в разные стороны, пушась и искрясь на свету, — Гретта не покинула нашу компанию. Маленький браслет, обшитый красной тканью, аккуратно перекочевал с моего запястья на её.

Стоя в небольшом ритуальном круге, начертанном прямо посреди моих личных покоев, две девушки принялись говорить уже по-настоящему. Причем с таким рвением со стороны лисички, какого я ранее не наблюдал. Холо буквально впитывала каждое слово, кивала, переспрашивала, снова кивала, и ее уши ходили ходуном, ловя интонации.

Несмотря на то, что в этот раз я был свидетелем вполне осмысленного диалога и понимал значение каждого отдельного слова, произнесенного моей помощницей (они вроде как выстраивались в логичные смысловые конструкции), общий смысл разговора ускользал от моего полного осознания. Но я мог предположить с высокой долей уверенности, что Гретта дает Холо более точные, детальные инструкции по уходу за рыжей шерсткой и не менее рыжими волосами с применением всего того боезапаса флаконов, что были принесены ранее.

Благодаря аналогичному браслету на руке Холо та, в свою очередь, понимала если не каждое слово, то общий смысл наставлений — и явно получала от этого процесса огромное удовольствие.