Я переопределил новое место жительства для попавшей в мои руки беззащитной (ха-ха, три раза) лисички. Однако, как известно, умывальные процедуры, совмещенные с визитом цирюльника, увы, содержащимся в темнице не предусмотрены даже для вип персон. Как минимум потому, что те самые персоны в темницу обычно, не попадают. А лисичка все это время как раз провела в камере, причем туда она попала далеко не в самом чистом и опрятном виде.

Потому я и вспомнил о возможных проблемах. И тем фактом, что девочка все же — какое-никакое, а магическое существо, я объясняю отсутствие у нее многих из типичных для заключенных проблем. Хотя, справедливости ради, тому могло быть и иное, чуть более прозаичное объяснение.

Из некоторых полученных подробностей следовало, что носители звериных черт, так или иначе, выходили товаром не дешевым, тем более молодые и красивые представительницы женского пола. А значит, как минимум за их товарным видом все же следили и ухаживали — что косвенно подтверждали несколько обмолвок самой Холо о прошедшем с момента ее отбытия с родины времени.

— Господин? — Это слово, как и еще несколько простых фраз, девушка выучила за последнее время достаточно хорошо, чтобы произносить его почти без акцента, чисто и отчетливо. Да и в целом она стала изъясняться и понимать меня значительно лучше, ежедневная практика творила чудеса.

— Да, Холо?

— Я сама… — Но для более сложных изъяснений все еще требовалась красная нить или хотя бы побольше практики, времени на которую у нас было не так много.

Но я все равно понял посыл того, что она не смогла облечь в слова.

Понял. И проигнорировал, продолжая размеренно начесывать макушку девушки прямо между настороженно подрагивающих ушек, обильно намыливая той волосы.

Прежде чем выпускать в свет, лису надо было хорошенько отмыть от последствий свалившихся на нее приключений. В королевские купальни, конечно, я ее не потащу — не в таком виде, да и незачем светить той раньше времени. Но и небольшие комнатки для водных процедур, что, как и комната прислуги, примыкали к моим личным покоям, для этой цели тоже подходили.

Я тихо хихикнул, наблюдая, как раскрасневшаяся от горячей воды и смущения лисичка смешно чихнула от попавшего той на нос мыльного пузырька, после чего ее уши синхронно дернулись, пытаясь сбросить налипшую на них пену. Позволить этому случиться я, разумеется, не мог, а потому с улыбкой полной, почти медитативного умиротворения аккуратно принялся отмывать уже сами ушки. Эта часть, как я успел выяснить еще во время прошлых контактов, довольно чувствительна, хоть и не дотягивает до уровня полноценной эрогенной зоны.

А потому, чтобы не вызвать возмущенного шипения или попытки сбежать, действовать следовало мягко и осторожно.

Мои массирующие, промывающие движения вызывали едва слышное пыхтение, но попыток выскользнуть из-под моих рук предпринято не было. Сидела смирно, лишь изредка подрагивая кончиком хвоста, который свешивался с края скамьи.

Обоснованием же моему нахождению здесь было ровно то же, почему Лисичка вообще перекочевала в комнатку прислуги по соседству со мной. И нет, дело вовсе не в моих скрытых фетишах и не в жажде дешевого фансервиса.

Эта жмурящая носик и чихающая от пенной воды милота, и просто хрупкая с виду девушка всё еще представляет из себя настоящую машину смерти. Причем машину, плохо контролирующую собственный переключатель режимов между «ня-кавай» и «РЕЗНЯ-РЕЗНЯ-РЕЗНЯ!». На тренировочном поле я успел более предметно оценить тень ее физических возможностей даже в неполном обращении. Впечатляет, скажу я вам, даже с учетом того, что я уже видел ее буйство раньше, почти в первом ряду.

А я — фактически единственный, кто способен остановить ее в случае срыва без фатальных жертв. С большими нюансами, конечно же, но способен. Думаю, даже у Гримхильды не получится сделать это быстро и чисто.

В общем, Холо предписано (мною же) находиться поблизости от меня. Постоянно. И нет, я не злоупотребляю этим предлогом. Разве что совсем чуть-чуть, в исключительно терапевтических целях.

Сцена в ванной комнате, к слову, максимум на шестнадцать плюс по меркам моего прошлого мира. Лисичка, хоть и заметно смущенная таким неожиданным обращением, надежно замотана в большое банное полотенце, и я занимаюсь исключительно ее волосами и шерсткой хвоста. Никаких лишних движений.

Я ни на секунду не сомневаюсь, что она и самостоятельно справится с омовением, в конце концов, не совсем уж маленькая. Но вот с действительно длинными, густыми волосами и, главное, с очень пушистым, требующим особого ухода хвостом ей явно не помешает помощь. Попутно я знакомлю ее с местными мыльными принадлежностями — они заметно отличаются от привычных ей. Но не слишком в том упорствую.

Я перевел взгляд на батарею всевозможных флаконов, склянок и емкостей, которые по моей просьбе принесли сюда вместе со второй бадьей и некоторыми другими, не менее загадочными женскими принадлежностями.