Глава 25

У Белоснежки действительно нашлось, о чем поговорить с королевой. И это оказалось достаточно важным, чтобы растянуть разговор минут на пятнадцать — на пять дольше, чем продлилась моя собственная аудиенция с Гримхильдой.

Получив все ответы, я учтиво покинул кабинет, оставив принцессу и королеву наедине, хотя идти дальше не стал.

Возможно, кто-то на моем месте сейчас бросился бы к своим людям наводить суету и готовиться к скорым событиям, но я все же решил подождать Белоснежку. Заодно потратив это время на поиск умных мыслей, которые — кто знает? — вполне могли бы зародиться в моей голове.

Правда, долго бездействовать я все равно не стал. На третьей минуте после того, как за мной закрылась дверь, заметив, как дважды дернулось левое ушко Холо, я достал из подсумка небольшой сверток. В нем лежали семь небольших деревянных дощечек, каждая со выжженной на нейцифрой.

Решение уже созрело, и я, не колеблясь, сломал третью и пятую. После чего чехол вернулся на место, а я продолжил ожидание, правда, переключился на мысли о Белоснежке и о том, что именно мы можем обсудить при следующей встрече.

До последнего часа выбор был довольно прост: поговорить с ней до того, как начнется прямое столкновение с моим участием, или же уже после подавления оппозиции. У обоих путей имелись свои преимущества и недостатки. Второй вариант меня привлекал чуть больше, но у него имелся явный минус: даже если принять мою победу за аксиому, процесс мог сильно затянуться. А в таком раскладе время могло легко обернуться против меня.

Мое внимание привлек неестественный звук, выбивший меня из размышлений. Звучало так, будто грохот от падения чего-то тяжелого был приглушён, и до меня долетел лишь его приглушенный отзвук.

Определить точно, что произошло в кабинете королевы, было сложно — хотя бы потому, что любой громкий звук, прошедший через использованную там глушилку, доносится как далекое падение чего-то массивного. Но и размышлять об этом мне долго не пришлось: уже через двадцать секунд дверь распахнулась, и наружу выступила Белоснежка.

Она старательно пыталась держать ровное лицо, хотя это давалось ей с явным трудом. Поджатые губы и слишком яркий для носительницы такого имени румянец делали ее попытки сохранить невозмутимость откровенно малоэффективными. Она даже сбилась с шага, когда наткнулась взглядом на меня — будто бы совершенно не ожидала, что я дождусь ее после своего разговора.

Я без слов развернулся, молчаливо предлагая принцессе пристроиться рядом. Она не отказалась.

Где-то минуту мы шли молча, пока не решили прервать тишину одновременно.

— Думаю, тебе не слишком хочется возвращаться к учебе, — начал я.

— Королева Гримхильда будет недов… Что? — она запнулась на полуслове.

— Я говорю, что столь взбудораженной юной леди будет непросто вот так сразу вернуться к рутинным и, наверняка, порядком наскучившим занятиям.

— Разумеется! — Она яростно кивнула, соглашаясь с такой постановкой вопроса.

— А о чем хотела сказать ты?

— А… Я-я думала, что ты спросишь меня, о чем я говорила с королевой. — Она на мгновение отвела взгляд. — И еще о том, что она будет недовольна моим сегодняшним поведением.

— Из-за выходки с гувернанткой?

— И из-за этого тоже, — отвернулась она от меня, но ненадолго.

— Сдается мне, что если она все равно будет недовольна, то хуже уже не будет. — Я широко улыбнулся и, придержав девушку за локоть, развернул наш путь в противоположную от учебной аудитории сторону.

Белоснежка несколько раз оглянулась назад, переводя взгляд между мной и удаляющейся дорогой к занятиям, но быстро сделала вид, что все именно так и должно быть. Даже улыбнулась своим мыслям.

Незаметно для моей венценосной спутницы, лисичка, увидев поданный мной знак, проскользнула вперед и теперь шла чуть впереди нас. Краем глаза я заметил, как заострились черты ее лица, сделавшие девушку более хищной на вид. Это даже близко не было частичной трансформацией, но прием все равно обострял и так очень хорошие чувства. Хотя, конечно, не шел ни в какое сравнение с ее главной способностью— ни по мощности, ни по давлению на мозги.

Около пяти минут, что заняла у нас дорога до веранды, мы разговаривали на отвлеченные темы. И принцесса, со свойственной ее возрасту непосредственностью, почти полностью отошла от явно непростого разговора с Гримхильдой.

Лиса стояла чуть поодаль, отвернувшись в сторону, тактично давая нам место для беседы, а заодно блокируя проход. Ее ушки дернулись — два раза правое, один раз левое.

Значит, поблизости она никого не чувствует. Хорошо.

Я подвел девушку к каменным перилам, увитым живой изгородью. Белоснежка то и дело стреляла в меня глазками — видимо, чувствовала мой настрой куда лучше, чем пыталась показать.

— Алан?! — настороженно.

— Снежка…

— Алан? — уже чуть смелее.

— Белоснежка?

— Алан!! — с требовательными нотками.