Я слушал, как Холо, запинаясь и иногда путаясь в словах, пересказывала мне мантры, которые слышала от племенных мудрецов-знахарей еще с раннего детства. Ее голос, когда она говорила об этом, обретал забавную певучесть.

— Брат моего отца… — продолжила она после паузы, собираясь с мыслями и подрагивая хвостом. — Он был одним из лучших охотников в нашем клане. Читал следы так, как никто не умел, и загонял опасную дичь, от которой другие охотники бежали сами. Старейшины сказали о нем, что его тропа пересеклась с путем Великого Предка и он впустил в себя зверя. Он показывал мне малое перевоплощение, когда я была совсем маленькой. Тогда я заворожилась его силой, и тенью предка… Но на одной из охот, когда я уже подросла, он обернулся Великим Лисом — и не вернулся. Я больше не видела его после той последней охоты. Только старших, что отправились по его тропе, чтобы найти его след.

Я не стал сразу уточнять эту печальную историю, лишь слегка, почти машинально, почесал девочку между поджатых ушек, отчего одно из них судорожно дернулось, а другое, наоборот, прижалось к голове еще сильнее.

— Ты говорила, что при первом перевоплощении на площади зверь полностью отобрал у тебя контроль. Это и есть то, что вы называете «потоком»? — уточнил я, возвращаясь к сути.

Избавившись от моей руки на своей макушке, девочка несколько раз мотнула ею из стороны в сторону, отрицая.

— Нет. Старейшины говорили, что воля Предка будет обволакивать твое сердце, сливаясь с тобой и перемешивая вчера и сегодня, делая единым целым. Но я… я не знаю, господин. Меня не обучали этому, не успели. Но зверь во мне — он не становится мной, не сливается. Первое свое пробуждение я почти не помню, оно стерлось как песчаный рисунок на дне реки. Но в последующие разы, когда звучала та флейта… звук погружал мое сознание в темноту, отделяя меня от зверя. Я даже не смогла попытаться его контролировать. Но я не была зверем.

Возможность говорить с моей де-факто пленницей на столь откровенные темы с относительной легкостью не была достигнута в одночасье. Но в связи с тактической обстановкой в столице, требовавшей моего демонстративного присутствия или скорее отсутствия, у меня появилось достаточно много свободного времени, которое я должен был потратить на безобидные с виду вещи, не привлекая излишнего внимания. Вот я и зависал во дворце, проводя время в праздности, а на деле — налаживал контакт с Лисичкой.

После нескольких продуктивных диалогов и нашего более полноценного знакомства, я распорядился перевести ее из сырой камеры в вполне комфортабельную комнатку… тоже, правда, в темнице, но для «VIP-гостей», так сказать. Девочка (хотя, скорее девушка, просто очень хрупкого сложения) восприняла это на удивление хорошо. Настолько хорошо, что из-за проявленной готовности идти навстречу следствию в лице конкретно меня, на новом месте она не задержалась и полутора суток. Быстро оказавшись отконвоирована мной уже во второй раз, она теперь действительно покинула темницу, получив комнатку прислуги.

Комнатку прислуги, которая, была частью моих личных апартаментов во дворце.

Да, теперь я живу буквально в соседней комнате с лисодевочкой. Но все это не совсем то, чем кажется на первый взгляд! Ну… не в полной мере. У этого, безусловно, имелись вполне себе логичные и обоснованные предпосылки.

Мои расспросы о природе ее способностей подтвердили часть моих изначальных подозрений, но во многом и опровергли ожидание, что это просто еще одна из форм одержимости или какого-то оборотнического проклятия, различные подобия которых так любят насылать на грибников и браконьеров лесные духи.

Как ни иронично, но в том факте, что я имею дело с чем-то принципиально новым и в своей основе менее злокозненным, меня убедили именно те симптомы шизофрении, которые описывала Холо рассказывая о зове предков, о слиянии с потоком, и прочих сопутствующих обращению в зверя спецэффектов. Все это хоть и походило на явное безумие, но на безумие клиническое, а не хтоническое, кое я частенько наблюдал за свою карьеру. И главное открытие было в том, что у меня, кажется, имелось отличное средство если не для лечения, то для надежной профилактики симптомов ее обращения.

***

Диалог, произошедший в камере «номер два»:

— Господин, я не уверена в этом… — Растерянный вид Лисодевочки, которая, увидев новые, почти уютные условия своего «содержания», опрометчиво допустила нотку оптимизма в отношении ожиданий от будущего общения со мной, а после натолкнулась на суровую реальность моих новых запросов, заставил меня на миг усомниться в своих методах познания. Но лишь на миг, чуть-чуть. Дело того стоило.

— Ты рассказывала, что оборот не обязательно должен проходить полностью и до конца, — терпеливо, но настойчиво повторил я. — Мы можем начать с этого. С частичного, слабого изменения.