Более всего выделялся необъяснимо притягивающий взгляд цветок — его темные лепестки одним лишь своим присутствием создавали в ритуальном чертоге настоящий магический ветер, заставляя воздух искриться и вибрировать. Для ритуала замкнутую защиту с Главного дара принца пришлось снять, но Гримхильда и не рассчитывала тратить его силы на столь банальную задачу. Однако он все равно выступал якорем, балансирующим весь сложнейший ритуал, и в этой роли был безупречен.

На двух соседних постаментах алтаря лежали главные расходные материалы — тоже из предоставленных принцем.

Слева покоился камень, напоминающий кристалл пирита. Вокруг него, из-за воздействия ауры цветка, то и дело пробегали искорки электричества, с каждым разом все более частые. От создаваемых этими вспышками света его грани переливались радужным градиентом, набирая силу.

Справа лежал осколок хрусталя, который легко можно было спутать с куском векового льда — настолько чистым и прозрачным он был, и такой же леденящий отклик чувствовал всякий, смотрящий на него.

Гримхильда же почти не опиралась на зрение, прощупывая все составляющие ритуала одним лишь своим врожденным чувством магии. Видение было куда точнее глаз.

Сорвав наливное яблочко со своего верного деревца, Королева в мантии сделала грациозный шаг в круг, где полностью были готовы ее зеркало и алтарь.

Укусив хрустящий, сочащийся соком плод, она наконец открыла глаза — но только для того, чтобы те заволокло туманом. Тем самым, что отражался сейчас в глубине зеркальных граней.

Одна ее мысль — и ритуал, который она начала готовить еще во второй день наблюдений за столичным поместьем, окончательно пришел в силу.

В одной из граней туманного полотна отражался мужчина около сорока лет, что с глуповатой, расслабленной улыбкой шагал вперед, не замечая, как от каждой зеркальной поверхности — будь то серебряный поднос, натертая до блеска латунная дверная ручка или же оконные стекла — внутрь особняка распространялся чуждого вида туман. Грань его природы, раздутая ритуалом, не давала целям распознать присутствие угрозы раньше времени.

Однако, этот эффект не был абсолютным.

В момент, когда улыбающийся своим грезам Эрик протянул руку к латунной ручке, от которой исходил поток невидимого тумана, вокруг его ладони вспыхнуло несколько буро-красных искр. Глава столичного поместья моментально пришел в себя, начав стремительно разрывать дистанцию.

Но было уже поздно.

Облако стелющегося тумана почти не дрогнуло, но вокруг его фигуры все равно сгустилась молочная дымка, окутывая плотным коконом.

С яростным ревом, все его тело оказалось закрыто всполохом буро-красного барьера, покрытого кривыми, будто бы наспех вырезанными в нем символами.

Молочная дымка ощетинилась острейшими кристаллическими иглами, что с хрустом впились в защитный полог. Секунда — и иглы выстроились в заложенную формацию, а между ними пробежал поток ослепительных электрических искр, замыкая контур.

В этот момент наблюдающий снаружи за поместьем принц Алан увидел, как с неба на особняк с оглушительным грохотом обрушилось сразу несколько ударов молнии. Раскаты грома прокатились над округой. Земля под ногами содрогнулась, заставив всех судорожно искать укрытие.