— Могу.

Несмотря на явственно проступающие звериные черты — заострившиеся клыки, чуть удлинившиеся ногти, — вместо ожидаемого рыка или звериного стона я услышал заикание. Это меня обнадежило. Напрасно, хоть и не полностью.

Еще минуту я наблюдал за тем, как Холо потихоньку меняет соотношение «лисы» и «девочки» в своей сути, балансируя на тонкой грани. А потом, в одно мгновение, она сделала нечто, чего я ожидал и не ожидал одновременно. Она неестественно плавным движением перетекла в звериную стойку, и скорость трансформации резко скакнула.

Ногти на руках, с силой упершиеся в брусчатку, стремительно превратились в длинные когти. Из-под приоткрытых губ в угрожающем оскале блеснули клыки. Огненного цвета волосы на голове начали на глазах трансформироваться в густую рыжую шерсть.

Никакого рыка или воя я не услышал — вокруг повисла звенящая, давящая тишина. Но взгляд, все еще упершийся прямо в меня, переменился окончательно. В нем больше не было страха, не было просьбы, не было Холо.

Признаться честно, в тот момент я немного струхнул, почти до вьетнамских флешбеков с площади. Но, вероятно, от того я и среагировал достаточно быстро, подскочив к Лисичке до того, как, находящаяся в процессе трансформации и потере контроля зверодевочка успела среагировать.

Сияние было наготове все это время — теплый, пульсирующий сгусток света где-то в груди, готовый сорваться по первому мысленному приказу. Оно спустилось с удержания в тот же миг, когда я рванул с места. Движение вышло настолько резким, что мне даже пришлось себя притормозить в последнее мгновение: вытянутая навстречу цели рука едва не влепила лисичке оплеуху, балансирующую на грани с приличным таким, увесистым ударом.

Но в итоге, резко сменив траекторию, я просто схватил ее за острую лисью мордочку. И этого оказалось достаточно.

Сработало мгновенно. Словно по щелчку, любое сопротивление в ней погасло, схлынуло, и на моих глазах Холо стремительно начала терять проступившие звериные черты, возвращая себе человеческий облик.

Сознание вернулось к ней почти сразу — я понял это по испуганным глазенкам, уставившимся на меня снизу вверх из-под моей ладони, все еще сжимающей ее подбородок. В сочетании с еще не до конца исчезнувшим лисьим носиком и взлохмаченными ушками это зрелище представляло собой просто критический урон, прямой домаг прямо в мое черствое сердечко. Но я справился. Я справился!

— Это была потеря контроля? — спросил я максимально ровным голосом, убирая руку и делая полшага назад, чтобы дать ей пространство.

— Д-да, господин, — выдохнула она, все еще хватая ртом воздух.

— Все шло неплохо, ты сорвалась. Можешь описать, что именно случилось? Что пошло не так?

— Я… я сделала маленький шаг к обращению, как вы и сказали, — начала она, сглатывая и пытаясь унять дрожь в голосе. — Но после того как я шагнула глубже, Зверь… Предок… Мне кажется, он столкнул меня в поток. Насильно. Я пыталась цепляться за сознание, за контроль, но меня выталкивали, смывали… пока этот свет, — она кивнула куда-то в район моей груди, — не отогнал преграды и не выдернул обратно.

— После вспышки тебе было сложно возвращать контроль?

— Нет, — она моргнула, сама осознавая произошедшее. — Я почти ничего не делала. Просто открыла глаза — и все. Зверь ушел.

— Хорошо. Как думаешь, сможешь повторить попытку? Еще раз. Попытайся контролировать себя лучше, держаться за грань.

— Я-я думаю, что могу, господин, — ответила она, но ее хвост нервно дернулся, а в глазах все еще плескались отголоски страха. Однако тот глубинный, экзистенциальный ужас, какой я, например, испытываю при одной мысли о визите к местному стоматологу, из ее взгляда отступил. Сменился настороженностью, но не паникой.

И она действительно попробовала. Не раз и не два. Несколько раз, под моим неусыпным контролем, она входила в это пограничное состояние, балансировала на грани, срывалась — и каждый раз мой Свет выдергивал ее обратно, словно спасательный круг утопающую. Пока она не выбилась из сил окончательно — ментально, эмоционально, да и физически тоже.

Последующий опрос и анализ помогли составить довольно четкую картину того, как именно взаимодействуют ее природа и моя родовая способность.

Мое «очищение» воспринимало ее животное безумие, как разновидность ментального морока — и просто сбивало его, стирало, возвращая Холо контроль над собой. Интереснее было другое: если я применял Свет к лисодевочке, которая лишь чуть-чуть сместила «ползунок» в сторону лисичка, но все еще сохраняла контроль над собой, то ничего не происходило. Она просто продолжала находиться в том же пограничном состоянии, балансируя ровно настолько, насколько могла.