— Нет… Я училась. Учила язык. Выполняла команды. Я не хотела навлекать беду на. Но… нас все равно везли дальше. Нас разделили. Менялись «учителя», нас перемешивали. Со мной в конце… осталось пять. Тот, кто вел нас последним, сказал, что нашел Владельца для нас… Но решил, что мы все еще непокорны… И решил наказать нас сильнее… и по-другому…

Я молча, чуть склонив голову, дал понять взглядом, что продолжаю слушать и жду продолжения этого тяжелого рассказа.

— Когда коснулись меня… отозвался дух зверя.

— Ты обратилась, как тогда на площади?

— Да.

— Ты сказала, что помнишь меня. Помнишь с площади? Как зверь или как… — я провел ладонью в воздухе, очерчивая контур ее нынешней фигуры.

— Я помню, как отступил звук… «скального ветра»… а с ним и красный взор зверя. Я увидела вас… а потом… потеряла сознание…

Наверное, не стоит сейчас уточнять, что потеряла она его от удара моего сапога. Не к месту.

— Я плохо помню, что случилось после первого…пробуждения зверя. И время после этого тоже. Помню только то, что потом снова появился звук «скального ветра». Он звучал не всегда… но я видела мало. Почти ничего.

— Понятно. На площади ты обратилась в зверя, он был силен. Часто ли те, кто был с тобой, обращались во время вашего… обучения?

Она резко, махнула головой в отрицании, так что взметнулись рыжие пряди волос.

— Нет! Я не видела такого у своей группы. Путем Зверя могут идти только избранные, самые сильные духом… а сильных… сильных убивали…

— Понятно. Сколько всего вас было, ты хоть примерно помнишь?

— Нас… никогда не собирали более десяти в одном сборе. Но сколько... Я не знаю числа.

— Почему зверем могут быть только сильнейшие?

— Путь Зверя… — в голосе снова проступили эмоции — он опасен. Встать на него сложно, редко это происходит так, как у меня... А встав на него… даже сильный может оступиться. И тогда… он не сможет вернуться. Никогда.

Понятно. Значит, мощь оборотня — доступна не всем. Это полезно знать.

У меня вертелись на языке еще десятки вопросов, но взгляд упал на моток красной нити. Она почти полностью потеряла свой алый цвет, став тускло-коричневой, и вот-вот должна была начать тлеть, исчерпав свой магический заряд.

— Я многое узнал. Ты мне помогла. — Ее правое ушко застыло, будто прислушиваясь, а левое дернулось в мою сторону. — У вас были вожаки? Те, кто главный в вашем племени, клане?

Она кивнула скованным, но четким жестом.

— Я не знаю, могли ли они возвращать вам имена или давать новые… Но я, — я сделал небольшую паузу, чтобы слова обрели вес, — здесь я один из таких вожаков.

Сдерживая себя, я едва не хихикнул от последней фразы.

— У тебя больше нет запрета на имя. Если захочешь… можешь назвать его. Именно по нему я тебя и запомню.

Ее зрачки, до этого суженные, расширились, став снова почти круглыми. Они уперлись в мой взгляд. Впервые за весь разговор она не пытаясь увернуться. Горло девушки дернулось в судорожном движении, а после чуть хриплым голосом она произнесла:

— Холо. Меня… меня зовут Холо.

Глава 22

Несмотря на естественные сложности в общении, обусловленные языковым барьером и травматичным опытом, эта довольно юная дева рассказала мне очень много занимательного. Занимательного, интересного и, чего уж скрывать, по-настоящему тревожного. В течение следующих двух суток пришлось истратить еще несколько драгоценных мотков красной пряжи, беспокоя ради такого дела все более и более мрачнеющую Гримхильду, которая, впрочем, без лишних слов выдавала мне новый магический инвентарь, не обременяя меня никакими вопросами, в ответ же я не донимал ее, примерно представляя причину такого настроения королевы.

Никаких подробностей о том, кто именно привез Холо в Дюлок, я получить так и не сумел. Никто не хвастается родовыми гербами и торговыми марками перед живым товаром, предназначенным на убой и дрессировку. Разве что удалось выудить несколько мелких, почти бесполезных подробностей о тех, кто перевозил ее через океан — обрывки описаний, южную манеру моряков, названные кем-то порты.

Но это, по большому счету, не имело особого значения, так как южные королевства, вне зависимости от открывшихся деталей, лежат слишком далеко от наших северных границ, чтобы я мог дотянуться до них немедленно. Однако это стало еще одной косвенной уликой, легшей на чашу весов против моих главных подозреваемых — Фамилия Гвидон, исторически имели давние и прочные связи с южанами, торгуя помимо своего собственного ещё и импортным вином, и как я подозреваю, не только им.

Когда это направление расследования показало свою полную бесперспективность в данный момент, я с чистой совестью перешел к теме, которая интересовала меня даже больше, чем возможные улики против моих потенциальных противников. Меня волновала сама природа Холо, суть ее силы.

***

— Ступивший на тропу к своему истоку подобен скале посреди бурной реки. Он крепок и не поддастся течению, иначе вода унесет его, словно россыпь мелкого песка. Но коли ступивший станет взывающим, подобно скале принимающим след от бурного потока, тот должен уподобиться и рыбе, плывущей в жестоком течении…