С некоторым внутренним сопротивлением, она подчинилась, подняв лицо, но направила взгляд куда-то мне в плечо, старательно избегая прямого контакта глаза в глаза.

— Ты сказала, что имя — запрет. Тебе кто-то запретил иметь имя?

— Наш… владелец… — я отчетливо различил, как именно это тяжелое слово она с усилием выдавила на моем языке. — Мы должны были забыть старые имена. Новое… мне не дали.

Я невольно слегка подался вперед, заинтересовавшись.

— Вас было больше? И кем был тот, о ком ты говоришь?

— Нас было больше. Долго вели… когда я попала к Владельцу, нас стало меньше. — Она болезненно зажмурилась и резко мотнула головой, снова уводя взгляд в сторону. — Не знаю… мы должны звать его Владелец.

— Ладно, я понял. Ты издалека, да? И прибыла сюда не по своей воле. Скажи, знаешь ли ты, насколько далеко теперь от дома?

Та мотнула головой в отрицательном жесте, и в этом движении читалась беспомощность.

— А можешь описать свой дом? Каким он был до того, как ты сюда попала, и как именно это случилось?

Девушка вновь мотнула головой, но на этот раз скорее от подавляемых чувств. Я продолжил расспросы, стараясь выяснить хоть что-то о ее происхождении. Волшебный клубок работал, но не идеально: некоторые слова и понятия с ее языка были непереводимы, оставаясь в моем восприятии лишь чередой непонятных звуков.

Слово «корабль» она, после моих наводящих вопросов, произнесла уже на моем языке, с видимым напряжением вспомнив его при описании того, как долго они пересекали «большую воду». Потому что я так и не понял, что означало ее первоначальное описание — «гарцующее лазурное облако», что, судя по всему, было дословным переводом какой-то идиомы ее родного наречия.

Но где-то минут через пять терпеливых расспросов и уточнений я смог примерно очертить в уме карту ее пути. И выходило, что она прибыла… с другого континента.

Тут потребуется небольшая минутка географии. Королевства, расположенные вокруг Дюлока, в некотором роде являются северной оконечностью доступной и относительно безопасной для людей земли, упираясь в несколько «темных» зон на подобии Великого Леса, с которым граничат и Тристейн, и Дюлок. Подобные аномальные области не слишком редки на нашем континенте. Всякие страшилища и аномалии встречаются то тут, то там, образуя естественные барьеры. Наиболее досконально мной изучен, по понятным причинам, именно Великий «жуткий» Лес, та его часть, что граничит с Тристеном.

Но если говорить в целом, то южнее от нас, лежит множество других королевств и иных государственных образований. Там чудовищ встречается реже, а людские земли на юге упираются уже в море.

Часть того побережья, впрочем, считается особо хтонической зоной, откуда периодически лезет всякая нечисть, но свой безопасный коридор к Большой Воде человечество все же выгрызло и сравнительно успешно удерживает.

Подозреваю, что и с нашей, северной стороны континент тоже должен где-то заканчиваться морем, но путь к нему наглухо перекрывает все тот же Лес, и мне не известны хоть сколько-нибудь достоверные случаи его полного пересечения организованной экспедицией. Вроде как никто еще не возвращался. Собственно, поэтому мы лишь приблизительно представляем, насколько обширна закрытая от нас часть суши.

Так вот, если обобщить: люди заселили далеко не всю доступную территорию, но более-менее нащупали границы, где нам откровенно не рады. Точно знаю, что за Морем Чудовищ, лежащим к западу от наших земель, есть достаточно большой, обжитый кусок суши, колонизированный людьми еще во времена, когда это море называли Тихим.

Есть также россыпь островов, с которыми ведется более-менее регулярная торговля, и ходят упорные слухи о существовании других континентов. Но эта информация всегда была смутной и неточной — в силу отдаленности Тристейна от южных морей, а интересы и проблемы королевства практически с этим не пересекались.

Тем не менее, я слышал, что южане периодически отправляют масштабные морские экспедиции, и самые дерзкие слухи как раз касались открытия новых земель. Вместе с редкими диковинками доплывали до наших краев и обрывочные рассказы о разных «аборигенах».

Но, опять же, все это лежало далеко за пределами практических интересов Тристейна, а каждый второй купец, пытаясь сбыть товар подороже, распевался о том, что привез свой ширпотреб чуть ли не из-за края света, героически преодолевая невероятные опасности — каждое из которых, разумеется, добавляло жирный нолик к ценнику.

Поэтому попытки отделить крупицы правды от моря раздутой бравады и откровенного вранья небыли удостоены совершенно никакого внимания. Даже я, в конце концов, стал пропускать все эти байки мимо ушей, если они не касались напрямую моих интересов или не подтверждались уже имеющимися у меня знаниями.

И именно поэтому открывшаяся сейчас информация ударила по мне с силой. Её источник сидела передо мной на соломенной подложке, смотрела в пол и пожимала рыжими ушками.