Однако, возвращаясь к тому, что мне искренне не нравится (помимо перспективы увидеть новую кучу трупов на брусчатке), так это то, с какой настойчивой частотой в последнее время моя родовая способность оказывается полезной.

Помнится, я как-то сравнил пользу от умения срывать пелену с чужих разумов с эффективностью выстрела из моей навороченной картечницы — и с заметным перевесом в сторону «пуляла». И это были правдивые, даже искренние в своей простоте мысли. Но за последние жалкие пару недель моя родовая способность, пригодилась и оказалась к месту больше раз, чем за иные прошедшие годы.

Прямо сейчас я даже готов в некотором смысле признать, что те мои прежние мысли были своеобразной формой прокрастинации, самоуспокоения. Меня откровенно радовал и успокаивал тот факт, что на моем пути персонажи, пытающиеся тем или иным образом вскрыть мой разум, были редкими, почти экзотическими гостями.

Но вот прямо сейчас, едва дав себе час передышки после встречи с Королевой, я вновь собираюсь положиться на эту самую способность. Уже четвертый или пятый раз за такой короткий срок? Мне откровенно претит и настораживает такая навязчивая тенденция.

***

— Никаких резких движений без моего сигнала. Говорить буду только я. Действуешь исключительно в случае прямой и явной угрозы в мою сторону, — отдавал я довольно банальные, но необходимые инструкции. Ганс, слушая, лишь слегка дергал головой в чем-то наподобие кивка каждый раз, когда я заканчивал очередную фразу.

Не могу сказать, было ли у него при этом скучающее или сосредоточенное лицо — оно, как и всё его тело, было надежно скрыто под латным шлемом и полным доспехом. Я размышлял о том, что замена поврежденных в прошлой стычке частей его снаряжения должна была быть трудоемким процессом, но чуть меньше чем за сутки, пока я его не видел, он каким-то образом сумел найти подходящую замену испорченным элементам и неплохо подогнать их. Вероятно, взял часть из моих стратегических запасов, где хранилось несколько запасных комплектов на всякий непредвиденный случай.

Перед последним поворотом, ведущим вглубь подземелья, я окинул свое грозное сопровождение еще одним скептичным взглядом. — И постарайся выглядеть чуть менее… устрашающе. Психологическое давление — это хорошо, но не стоит с ним перегибать палку. Особенно сейчас.

Ответом мне был лишь чуть более громкий, чем обычно, лязг его латных поножей, прозвучавший в каменном коридоре, когда мы сделали этот самый последний поворот.

— Ваше высочество, — вытянулся в почтительном, но не раболепном приветствии заведующий дворцовыми темницами — тот же самый, что проводил мне ознакомительную экскурсию чуть ранее.

— Проведи в особую камеру. — Не тратя времени на церемонии я перешёл сразу к делу.

Тот, явно имея заранее полученные распоряжения на счет моего пребывания здесь, лишь молча приложил руку к груди в знак согласия и, почти не издавая звуков, повел нас к месту назначения.

К слову, несмотря на то что я по ряду признаков догадываюсь, из какого именно рода происходит этот невыразительный с виду человек, он мне так и не представился, упорно называя лишь свою должность. Что-то вроде неписаного правила этикета для тех, кто занимается делами, угодными государству, но не слишком лицеприятными для света. Дворцовые темницы, в отличие от любой официальной городской тюрьмы, как раз были в зоне ведомости таких вот людей.

Когда я вновь дошел до той камеры, где все так же под мерный звон сонного колокольчика дремала кошкодевочка, и оглядел общую обстановку, то решил внести в план предстоящего общения несколько существенных корректировок.

Это была не стандартная грязная каморка, соответствующая всем стереотипам о застенках. В сравнении с теми мрачными ямами, это место даже можно было бы с натяжкой назвать комфортным. Здесь было сухо, у пленницы имелось некое подобие ложа, куда удосужились положить не гнилую, а относительно свежую солому. Да и в целом от камеры не несло затхлой сыростью и гнилью, как это бывает в большинстве подобных случаев.

И происходило это не из какой-то особой снисходительности к самой девушке, да и не из-за моих в этом плане довольно расплывчатых рекомендаций. Просто над чарами усыпления здесь работала лично королева, и местный начальник темниц отнюдь не самоубийца, чтобы заставить монаршую особу трудиться в стереотипной зловонной яме, которые, безусловно, имелись здесь же, в других коридорах.

Такая обстановка играла мне на руку. Но даже в этом виде камера все равно оставалась мрачноватым подземельем, а потому я приказал немного подождать, пока из ближайшей допросной по моему распоряжению принесут простой, но крепкий стул, тяжелый стол и устойчивую масляную лампу. Вести саму пленницу туда, где все это уже имелось, было бы несколько небезопасно. Тлеющие в железных бра по стенам лучины, конечно, добавляли этому месту должного антуража, но хороший, ровный свет сделает все немного удобнее — в первую очередь для меня самого.