В точно рассчитанный момент, когда последние лучи солнца коснулись края чаши, Гримхильда буквально выдохнула в наше окружение магию, наполнив ею готовый каркас ритуала. Воздух вокруг дрогнул, и по моей спине пробежали ледяные мурашки. Окружение будто сдвинулось на полшага в сторону, став одновременно чётким и нереально далёким.

С её губ, уже окрашенных лёгким серебристым свечением, сорвались последние, ключевые слова заклинания, смутно напомнившие мне что-то:

— Ab uno disce omnes.

И в тот же миг рано заходящее в это время года солнце окончательно скрылось за горизонтом. Его последний, багровый луч скользнул по краю чаши, и в ответ вспыхнула, затрепетала и ожила вся паутина волшебства, сплетённая вокруг нас и в этот неуловимый момент видимая даже мне.

Наши ладони, одновременно опустились на поверхность воды. Неожиданно она встретила нас не зыбкой гладью, а плотной преградой, не пускающей пальцы дальше. Задуматься об этой странности я не успел — мой взгляд тут же поглотил густой, струящийся туман, а сознание отправилось в странствие по чужим воспоминаниям.

Осколок кости, подобранный с земли, который сама природа вытолкнула наружу. След древней битвы или просто неудачливого зверя? Неважно. Путник счёл это знаком.

Другой осколок — вырванный из туши поверженного зверя с рогами, дышавшими магией. Добычей охотника стал их кусочек.

Третий — забран у того, кто говорил что-то неугодное. Разговор, вспышка ярости, ещё один фрагмент для коллекции.

Костяные кольца, идеально входящие в пазы флейты, выточенной из ветки дерева, что казалось опалённым, но всё ещё хранило в себе жизнь. С первой же сыгранной ноты инструмент ожил, начал дышать. Ловкие пальцы порхали над инструментом, высекая завораживающую мелодию…

Мелькнуло инстинктивное желание сосредоточиться на хозяине флейты, разглядеть его лицо. Но, прежде чем мысль оформилась, чужое, мощное течение подхватило видение и понесло дальше. Туман перестроился, открыв новый узор.

Чёрное дерево, на ветвях которого растут причудливые, и чем-то пугающие соцветия. Его корни, толстые и крепкие, уходят глубоко в землю на поляне, усыпанной яркими цветами. Фоном этой тревожащей чем-то наблюдателя картине служит тихая мелодия вет …

Туман расступился вновь.

Хозяин флейты ведёт тихую беседу с человеком в богатом, но скрытом плащом одеянии. Лицо собеседника размыто, но его настроение, напряжение, а затем и облегчение по окончанию разговора читаются чётко. Передача мешочка с чем-то тяжёлым и свёрнутого письма. Сделка заключена.

Владелец инструмента быстро скрывается в укромном месте. Флейта вновь порхает в его пальцах, и рождается новая, нежная, зазывающая мелодия. Она зачаровывает маленькую, испуганную мышку, выглянувшую из норки. Животное, ведомое непреодолимым желанием слышать музыку, начинает аккуратно подбираться к источнику звука, его крохотное сознание впитывает и резонирует с напевом.

И флейта чувствует это. Теперь её хозяин слышит ушами мышки, видит её глазами.

Крохотные лапки бегут по камням, следуя по ещё тёплым следам того самого человека в плаще. Запутанные переулки, смена карет, долгая, утомительная погоня… Мышка голодна, но мелодия в её голове гонит вперёд. Наконец, цель выходит из последней кареты, сбрасывает плащ, и прочие «странные вещи» и шагает к внушительному поместью.

Маленький шпион пытается рассмотреть как можно больше: встречи, лица, интерьеры… Но видение уже расплывается, силы на исходе. Однако самое важное оно успело запечатлеть.

На стене в гостиной. На ливреях слуг. На печатях на документах в кабинете, куда входили редкие посетители с холодными, опасными глазами.

Видение оборвалось с резкостью порванной струны. Я вынырнул обратно в реальный мир с судорожным, хриплым вздохом, будто действительно долго находился под водой. Волосы на висках и лоб были влажными, будто я пробежался через облако густого тумана. Сердце колотилось, стуча в висках.

Приводя дыхание в норму и вытирая лоб тыльной стороной ладони, я поднял взгляд на Гримхильду. Она тоже выглядела бледнее обычного,

У меня было большое желание уточнить кому принадлежит герб из тернового венца и двух сплетенных роз.

Глава 19

Спустя некоторое время после личного разговора с Принцем и проведенного с его участием ритуала прозрения, Королева Гримхильда, по ставшему уже обыденным для ее жизни сценарию, вновь была занята «слегка отчаянными» попытками удержать собственное королевство от распада на части.

С чувством внутреннего облегчения, окрашенного, однако, в тревожные тона, она отметила, что уговорить Алана не штурмовать поместье графской семьи немедленно вышло на удивление легко. Слишком легко. Подозрительно легко. Настолько, что, как бы комично это ни выглядело со стороны, уже самому Принцу пришлось уверить Королеву в полном отсутствии у него скрытых и разрушительных для хрупкой стабильности столицы намерений. И хотя ее осторожный план — сперва провести тщательную разведку — в итоге был поддержан, тяжкий груз ответственности, лежавший на ее плечах, ничуть не уменьшился, лишь слегка изменил свою форму.