С увяданием цветов всё вполне наглядно, но и с «булыжниками» тоже есть свои проблемы. Срок их «годности» обычно значительно выше, но сила в них со временем всё равно размывается, рассеивается в окружающей среде. Сам я, не будучи магом, не мог их нормально сохранить, а в перечне услуг церковного круга такой опции не было. Они, скорее всего, не стали бы выполнять такую просьбу, а попытались бы под тем или иным благовидным предлогом изъять находки. Возможно даже не за совсем грабительскую цену. Пришлось подыскать у подгорных «половинчиков» примитивный, но действенный ритуал, доступный даже простецам вроде меня.

Символизм и подобие играют в магических практиках огромную роль, даже на самом низовом уровне. Чёртов фэншуй работает — и это не шутка. «Щедрость земли», а конкретно её подвид «самоцветное отсечение», основанный на правильном пространственном расположении и наполнении совершенно бесстыже дорогой подкладки, позволил не только остановить деградацию вложенной магии, но и предотвратить конфликт разноплановых её «оттенков».

Как-то раз, когда я только начинал и по глупости сложил все собранные за первую серьёзную вылазку магические побрякушки в одну сумку, та спустя пару дней чуть не откусила мне кусок ягодицы, растворив в себе что-то особенно «забористое» и мутировав в какую-то форму мимика. В тот раз мне откровенно повезло, что я не таскал всё это на себе постоянно. Более наглядного примера о необходимости глубокого изучения вопроса подобрать было сложно.

Возвращаясь к камням, я взялся за ручки верхнего яруса, на котором покоились самые крупные и насыщенные магией экземпляры, и поднял его, открывая дно ящика. Оно было устлано толстым, в десяток сантиметров слоем «магической щебёнки» — более мелких, потускневших осколков и обломков. Это был гораздо менее ценный, но всё же пригодный материал, добываемый зачастую по вторичному принципу там же, где находили крупные кристаллы. Помимо необходимости формирования «слоёв» для активации «самоцветного отсечения», эта щебёнка служила расходным, но всё же выше минимальной планки пригодности ресурсом для подпитки различных магических процессов.

На меня посмотрели с каким-то странным, новым уважением — смесь удивления и лёгкого офигевания от того, насколько креативно и одновременно чудовищно нелепо с точки зрения стоимости и здравого смысла я подошёл к решению возникшей предо мной проблемы.

— Вы… умеете впечатлять, принц Алан, — наконец выдохнула Гримхильда. — Смею предположить, что именно это вы и планировали предложить мне после того, как решился бы вопрос с тлеющей лилией?

Хм, я и не знал точного названия того цветка, только то, что от его незащищённой ауры у магов напрочь отшибает чувство самосохранения жадностью.

— Или вместо неё, — уточнил я. — Мне известно, насколько требовательны искусства, подобные вашим, ко всевозможным ресурсам. И предположил, что это придется к месту. — Она, конечно, не должна быть лишена поддержки с родины, но та не может быть слишком обильной. Тем более в условиях нынешнего кризиса после эпидемии в Альбионе. Я все же довольно тесно общался с церковными магами, и могу представить скорость, с которой они поглощают магию. Содержимого этих ящиков средненькому чародею из их братии, по пессимистичным оценкам должно хватить минимум на полдюжины лет размеренного волшебства. — Я сделал паузу, выделяя следующие свои слова. — К тому же, согласитесь, было бы обидно, договорись мы насчёт цветка, и будь вы вынуждены потратить часть его силы на то, что можно заменить куда более дешёвыми расходниками.

— И это определённо так, — произнесла она отстранённым, задумчивым тоном, лёгким движением проводя кончиками пальцев по одному из холодных, излучающих слабое тепло камней. После чего её взгляд, полный профессионального интереса, переключился на остальные предметы в помещении. — Я могу предположить, но всё же… раз вы столкнулись с такой проблемой хранения камней, как вам удалось собрать и сохранить такое количество трав и цветущих образцов? — спросила она, бережно подхватывая из второго ящика один из стеклянных цилиндров. Внутри, колыхался пучок неестественно ярких, с серебристым отливом васильков.

— С подобными контейнерами у Церкви проблем нет, — пожал я плечами. — Особенно если ты готов заплатить за партию специализированных сосудов, предназначенных как раз для сбора того, что нельзя сдать никому кроме самой церкви из-за мизерного срока годности. А сами цветы… хм, были собраны специально перед моим отъездом к вам.