Как я и отмечал с первых дней, когда выбирал действовать мягко, у нас с королевой определённо найдутся причины для ожесточённого спора. Как, например, сейчас. Наш всё менее замаскированный конфликт длился чуть меньше пяти минут, а мы уже успели покидаться друг в друга политическими «какашками», каждая из которых пахла всё хуже.

Но в данный момент позиция королевы немного, но была слабее. Мне удалось пробить её стоическую невозмутимость своим напором и претензиями, даже на мгновение ошеломив. Если вкратце, я орал о том, что магия — это зло, что ведьм надо жечь, что они уже распустили свою колдовскую заразу! В общем, я делал ровно то, что от меня и ожидали многие из присутствующих на этом срочном собрании, созванном, несомненно, по поводу инцидента со мной. Придворные, до этого в основном помалкивавшие, начинали заметно закипать.

И когда несколько её явных сторонников уже приготовились встрять в беседу и «усмирить» меня, сама королева… не то, чтобы сдалась, скорее, разыграла неоднозначную карту.

— Собрание на сегодня окончено! Покиньте зал, все! — её команда прозвучала резко и безапелляционно. Но жгучий взгляд, брошенный в мою сторону, ясно давал понять, что «все» — это не я.

Когда дверь за последним, бросившим на меня раздражённый взгляд дворянином захлопнулась, мы просидели в тягостной тишине ещё десяток другой секунд, пока я бесцельно вертел в пальцах подобранную по пути салфетку.

— Вам не кажется, что это было слишком… театрально, принц? — королева первой прервала молчание. Её голос звучал нейтрально, но за этой ровностью явно пряталась натянутая струна раздражения.

— А что? Разве я сказал неправду? — мой собственный тон стал заметно легче.

— Принц! Вы переходите все грани… — она начала, но её фразу оборвал лёгкий шелест.

Свёрнутый комочек материи, который я до этого вертел в руках, перелетел на её сторону стола. В этот раз я был без своих «стильных» очков, но готов был поставить половину всех оставшихся у меня амулетов, что вокруг этого импровизированного «снаряда» на мгновение сгустилась и тут же рассеялась волна магической энергии — мгновенная, инстинктивная реакция на неожиданный объект. По крайней мере, мой медальон под одеждой едва заметно дрогнул, а на затылке пробежал лёгкий холодок.

Хмурость не исчезла с лица Гримхильды, когда она развернула салфетку и увидела нацарапанные мной слова. Напротив, у неё отчётливо дёрнулся глаз. Теперь мне не нужно было гадать, была ли использована в этом помещении магия.

Мой цепкий взгляд отчётливо заметил, как несколько лепестков с цветов, запрятанных среди зелени у оконных проёмов, внезапно поникли и начали стремительно вянуть. Не говоря уже о том, что в переплетении некоторых узоров на стенах и украшениях зала тут и там проступило лёгкое, неестественное искажение света, оттеняя символы, которых на тех местах быть не должно. Я бы даже назвал их рунами.

Ещё секунда задумчивого молчания, и она выдохнула:

— Я проверила. Прямо сейчас рядом с нами, в этой комнате, нет ничего, что могло бы подслушивать. Магически — тоже.

Я лишь скептически приподнял брови, сделав неопределённый жест рукой — мол, на твоей совести.

Моя собеседница позволила себе едва заметно закатить глаза, но я невооружённым взглядом ощутил, как пространство вокруг нас уплотнилось, замкнувшись в почти невидимую, но абсолютно непроницаемую сферу барьера. В ответ на её вопросительный взгляд я лишь пожал плечами: тебе виднее, достаточно ли этой меры.

— Не совсем… этого я ожидала от вас после ваших намёков на поддержку, принц, — произнесла она уже тише. — И каким образом вы узнали о зеркале?

— Хм, во-первых, я лишь высказывал своё расположение. О конкретной поддержке или четких условиях мы так и не договорились. А во-вторых, — я наклонился вперёд, положив локти на стол, — даже самая искренняя поддержка не означает, что я должен до последнего жертвовать собственными интересами и людьми. Нет, нет, нет, моя дорогая. У этого есть границы. А попытка зверски порвать меня и моих подчинённых со стороны какого-то мозголома прямо на площади вашего города… — я сделал паузу, давая словам осесть, — это, знаете ли, немно-о-о-жечко выходит за эти границы. И потому я всё ещё надеюсь, что вы оцените факт оказанной мною помощи и то, что моё предложение пока ещё не аннулировано.

— Ваше недавнее… выступление перед советом, — она чуть подчеркнула последнее слово, — это тоже часть оказанной помощи? — Её голос все еще не был лишён ноток досады, но был гораздо спокойнее.

— А что же ещё? — я развёл руками. — Варвар из Тристейна поступил предсказуемо: в ярости бросился с обвинениями на первую попавшуюся «ведьму». А значит, вы можете использовать это в своих интересах, представив как давление со стороны или иным удобным вам способом. Очень удобно, чтобы сплотить своих или нейтрализовать чьи-то претензии.