Под лёгкой, дрожащей вуалью иллюзии, искажавшей наши силуэты и приглушавшей шаги, я вёл королеву по коридорам её собственного дворца. Настроение моё, до этого стабильно мрачное после бойни, понемногу выравнивалось. Как минимум, несмотря на то что к концу беседы мы с Гримхильдой вновь перешли на формальное обращение, сама атмосфера разговора позволила довольно плавно соскользнуть на «ты» в его кульминации. А ещё лучше было то, что королева фактически согласилась с основным предложением, которое я озвучил в наш первый разговор. Скоро у меня появятся новые, куда более лучшие магические «побрякушки»!

— И что же нового вы желаете показать мне в… резервных кладовых? — её голос прозвучал приглушённо сквозь иллюзию.

— Именно. Если вы не забыли, они были выделены в моё распоряжение сразу по приезду.

— Хм. И если мне не изменяет память, принц, именно здесь вы разместили основное снаряжение своих рыцарей, пустив попутно слух, будто тут хранится часть вашего золотого запаса.

— Ха! Неужели ваши люди позволяют себе рыться в чужих вещах, королева?

— Мои люди внимательно слушают слухи. А ещё — тщательно изучают официальные накладные, принц.

Хмыкнув в ответ на этот обмен лёгкими подколками, я отпер тяжёлую дверь механическим ключом и вступил в небольшое, слабо освещённое помещение, напоминавшее склад устроенный на базе охотников. Часть знакомых ящиков и бочонков действительно перекочевала сюда с постоялого двора.

— Смею предположить, я увижу что-то, что в бухгалтерские книги внести вы благополучно… забыли? — в её тоне зазвучала знакомая смесь неодобрения и любопытства.

Я позволил себе широкую, почти бесстыдную улыбку.

— Что вы! Я просто… не успел. — Часть этого груза мои люди перенесли сюда в суматохе после нападения, под шумок и общую неразбериху. И пока что просто некому было провести полную инвентаризацию. Да и, как мне кажется, вскоре в ней и вовсе не будет особой нужды.

На меня бросили взгляд, полный лёгкого упрёка за подобное, но позволили закончить начатое.

Я прошёлся вдоль основных стеллажей, отщёлкнув замки на трёх самых крупных и прочных ящиках. Затем, под пристальным, изучающим взглядом Гримхильды, я уверенным движением опрокинул крышку каждого из них по очереди.

С каждым новым открытием, с каждым тусклым лучиком света, что проливался из глубин контейнеров, брови королевы поднимались всё выше. Её глаза, обычно такие собранные и непроницаемые, расширились от изумления, а губы на мгновение разомкнулись в немом вопросе.

— Очень надеюсь на то, что вы сейчас счастливы.

Глава 17

— Я зову это «макгаффином», — ответил я на её невысказанный вопрос, заметив, как взгляд Гримхильды скользит по содержимому сундуков с нарастающим изумлением.

Хотя, если уж цепляться к точным определениям, то после того, как я нашёл это, а после и привёз сюда, такой статус с данных предметов, по сути, снимается. Хм-м… «Макгаффин пролога»? Или, может, «предыстории»? Или вообще, воплощение беспощадного жертвой которого стал сюжет? Неважно.

Перед нами лежали весьма сомнительные по многим причинам сокровища, но в контексте нашего разговора, их ценность оспорить будет сложно. Один из сундуков, с самой массивной крышкой, содержал россыпь полудрагоценных и драгоценных камней. В нём хранилась как минимум треть трофеев, полученных мной за штурм тех самых Трёх Башен, за участие и командование, которым я, собственно, и получил своё прозвище. По крайней мере, большая часть именно драгоценностей была оттуда, а стоимость остального «наполнителя» доводила общую ценность этого ящика до одной третьей от стоимости всей полученной тогда добычи.

Но самое выразительное было в том, что эти драгоценности служили именно что наполнителем — основой хранилища и «подставкой» для того, что и было настоящей ценностью здесь и сейчас.

Поверх россыпи сверкающих камней, с шагом примерно в пять сантиметров, были аккуратно выстланы маленькие бархатные подушечки, и из того же материала была выполнена внутренняя обивка самой крышки сундука. На каждой такой подкладке покоились куда более скромные на вид, но куда более проблемные объекты: необработанные булыжники странной формы, молочно-матовые кристаллы, причудливые друзы и сросшиеся минеральные агрегаты. Как ни странно, тот факт, что большая часть из этих «булыжников» излучала тот или иной радиоактивный оттенок света, делал эту картину чуть мене сюрреалистичной.

— «Щедрость земли»? — чуть приподняв в искреннем удивлении брови, спросила Гримхильда, её взгляд задержался на особенно крупном, испещрённом внутренними трещинами-молниями кристалле, прежде чем пойти по содержимому дальше.

— По крайней мере, одна из её вариаций. Лучший из найденных мной ритуалов «стабилизации» на чистом подобии и символизме, — кивнул я.

Тот самый «гигачад среди ромашек», был не единственным трофеем моих скитаний по диким территориям. За годы я насобирал изрядное количество различных магических «безделушек». Но, как правило, если извлечь материальный носитель магии из места его естественного образования — которое по совместительству обычно является и локальным источником той самой магии, — объект постепенно начинает терять заложенную в него силу, если его правильно не законсервировать.