Паренёк, сам не понимавший, что с ним происходит, к моменту нашего прибытия уже успел стать парией в поселении. Его первые попытки рассказать окружающим о странностях были восприняты без понимания, и его стали чаще «стимулировать» розгами — чтоб говорил нормально и не орал без причины. Но хуторяне, хоть и были в большинстве своем не лучше табуретки во многих вопросах, обладали звериной смекалкой — иначе вблизи диких земель не выжить. Они довольно скоро смекнули, что с мальцом творится какая-то хрень, а не просто ребячий каприз.

Когда я разобрался в ситуации, они уже либо собирались перевести «профилактику» розгами на экстремальный режим, либо попросту выкинуть пацана в лес — чтобы не мешал и беду на них не кликал.

Договориться о том, чтобы забрать его с собой, было сложно лишь до того момента, пока хуторяне не осознали, что я за это не попрошу платы. Они, конечно, позже попытались и меня самого чуть развести, но не суть.

Я показал мальчишке, как можно контролировать себя по методичке от церковников и собственному опыту, помог тому успокоить разум, чтобы не видеть всякую жуткую хрень. Немного рассказал о том, что с ним вообще такое и что с этим делать.

После этого он довольно легко освоил парочку простых трюков. И на протяжении некоторого времени, пока мы с отрядом двигались по лесу и обратно в цивилизацию, он заменял мне целую группу разведчиков и дозорных, развешивая по моей инструкции простенькие магические «вешки» и «следилки». Не так долго, но он даже учился у меня вместе с Греттой и Гансом.

Но всё же он был слишком юным, и я не мог должным образом обучить его настоящему контролю над своими силами. А потому по возвращении он был передан церковникам. И в отличие от Гретты и Ганса, решил окончательно остаться с ними — против чего я, конечно, и слова не сказал.

Дурак я что ли, стрелять себе в ногу, оставляя подле себя бомбу замедленного действия? Даже не столько от самого необученного мага, сколько от того, что таким поступком были бы недовольны вот вообще все. Если на мои «цыганские фокусы» ещё закрывали глаза, это не значило, что я мог творить всё, что вздумается.

— …я давно не виделся, но слышал от наставника, что кого-то перевели в Британику, а насчёт…

Как я и сказал, он был не единственным таким. Есть и иные, кто из-за моего вмешательства, вместо того чтобы стать очередной лесной хатонью, попали в загребущие руки церковников. И об этом, пользуясь расположением и негласным долгом Примаса, я узнаю подробнее — от Тима, увы, маловато конкретики. Но не сейчас.

— Адда, на какой срок предпочитаешь быть моим эскортом? — спросил я, возвращаясь к текущим делам.

— Если дозволите, принц, я вместе с парой крепких стражников присоединюсь к прибывшим людям королевы для сопровождения вас. Но во дворце не останусь, а коли вам понадобится моя компания — отправьте пригласительное письмо в приёмную храма.

— Хорошо, — я подмигнул не забывшей приятной мне манеры общения монашке.

Лично проверив размещение своих бойцов и оказываемую им помощь, а также отдав строгое распоряжение не давать алкоголь одному конкретному их представителю, я всё-таки вышел к собственному почётному конвою.

Прикинув свои дальнейшие действия, я нацепил на лицо максимально недовольное, граничащее с едва сдерживаемой яростью выражение и твёрдым шагом отправился во дворец.

***

Через пару часов в малом зале совещаний дворца Дюлока.

Пусть и не с пинком, как когда я только вошёл во дворец, но по тому, как я ворвался в зал, резко распахнув тяжёлые дубовые двери, не дожидаясь церемониального объявления о своём прибытии, любой мог без труда понять — мой настрой далёк от мирного и крайне скверен.

Вокруг встречавшей меня со стоическим выражением лица королевы Гримхильды людей было немного. Но достаточно.

— Какого черта?! — мой голос, низкий и нарочито сдержанный, прозвучал в тишине зала резче крика. — Я едва переступил порог вашего дворца, как меня попытались прирезать, будто свинью на скотобойне! Это и есть ваше великодушное королевское гостеприимство? Или в Дюлоке подобные «сюрпризы» — в порядке вещей в отношении ваших «желанных» гостей?!

Глава 16

— Неоспорима одна истина: первопричина этого побоища — гнусные, оскверняющие чары. Все, кто рвал себя и ближнего, бросаясь на меня и устилая площадь телами, действовали по воле магии презренной и омерзительной.

— Случившееся с вами — настоящая трагедия, и я не умаляю роль злого колдовства в произошедшем. Но и ваши намеки, принц Алан, здесь неуместны! — её голос, до этого ровный, обрёл стальную кромку.

— Правда? — я откинулся на спинку кресла, и мой тон стал язвительным, почти ядовитым. — Тогда вот вам ещё один «намёк», ваше величество. Разве не главным аргументом в пользу того, что на троне восседает королева-колдунья, было то, что она способна не допустить подобного на собственных землях? Или хотя бы в собственной столице?! Или это «преимущество» работает только в особенные моменты?