Никогда не любил сраных бардов. Особенно тех, кто, вопреки общепринятому мнению об их беспомощности, сумел собрать действительно мощный билд.

Его дудка, которую я завернул в сорванный с какого-то бедолаги клок плаща, уже потрескалась и вот-вот рассыпалась бы в пыль.

Нападение этого человека на нас обошлось феноменально малой ценой, если считать в жизнях моих людей. Всего пять безвозвратных потерь: два рыцаря и три охотника. Смотря на следы окружающей меня бойни, я мог достаточно чётко восстановить события, прошедшие в стороне от меня.

В отличие от рыцарей, образовавших коробочку кордона, охотники были моим «ненавязчивым» окружением, работая внутри толпы. И в момент, когда прозвучала первая нота истинной мелодии, поработив уже обработанных людей и атаковав разум способных сопротивляться, они оказались в самой гуще врагов. Немного иронично, что как раз поэтому им угрожало разве что быть затоптанными этой самой толпой. Все условно вражеские юниты рванули ко мне и рыцарям, игнорируя вторую часть моего сопровождения.

Вероятно, если бы пришедшие в себя охотники просто отошли в сторону, то окружающее буйство задело бы их лишь по касательной. Вот только плачу я им жалование за другое, и для другого они служат.

В общем, все дрались в этой собачей сваре, и оттого пострадавших, хоть и не летально, было… да почти что все. Даже те, кто стоит на ногах, не отделались легко. К тому же, со многими из ещё живых не обойтись одним подорожником — им требуется действительно хорошее лечение, а всё, что может сойти за «хилку», всегда было в дефиците.

Фактически это выводило из строя большую часть моих людей, и на самом деле это могло быть катастрофой. Но я уже заметил неподалёку приближающееся ко мне решение этой проблемы.

Из врат храма в сопровождении личной охраны навстречу мне вышел сам Примас. В отличие от формальных стражников, прибывших на шум почти сразу, его свита состояла из настоящей церковной элиты — как в чисто боевом, так и в жреческом аспектах.

Я видел этого человека в день своего прибытия в Дюлок. Но сейчас его можно было рассмотреть в гораздо более выразительной обстановке. С волосами цвета каштана мужчина в белой, лишённой броских украшений мантии, опирающийся на большой, сверкающий золотом посох-скипетр. В противовес знакомому мне по Тристейну «пухлячку», этот выглядел подчёркнуто худощавым, что лишь подчёркивалось его немаленьким ростом — даже на пару сантиметров больше моего. Но оба виденных мной примаса, когда надо, выглядели весьма внушительно. Как, например, сейчас.

— Принц Алан! Рад приветствовать вас лично, хоть и рассчитывал встретиться с вами в совершенно иной обстановке — с миром, а не посреди поля боя, — произнёс он звучным, глубоким голосом, быстрым взглядом окидывая окружение и едва заметно кивая одному из своей свиты.

Более молодой мужчина в похожей рясе и с монашеской стрижкой сделал небольшой шаг вперёд и ударил пяткой посоха о землю. От столкновения разошлась едва заметная, тёплая волна света — непохожая на мою, более мягкая и успокаивающая, — прокатившаяся по всей площади.

Массовое, слабое благо успокоения, дабы предотвратить быстрое распространение паники, пришлось к месту. Наложивший его, слегка побледневший от усилия, отошёл назад, а его место неподалёку от примаса занял другой носитель мантии, ещё моложе, почти что мальчишка.

Зацепившись взглядом за эту смену и пробежав глазами по «встречающей делегации», я с некоторым удивлением отметил для себя несколько знакомых лиц.

К моменту, когда примас ступил на площадь, я уже закончил перебирать в голове потенциальных виновников произошедшего, довольно быстро вычеркнув из общего списка Святош как организацию целиком и с высокой долей вероятности — конкретно этого примаса, в частности. А потому относительно спокойно дожидался их неминуемого появления.

— Примас Фабий! Могу лишь вторить вашим словам. И рад вашему скорому прибытию, — я приложил руку к груди без поклона, в нейтральном жесте приветствия.

— Что же, не могли бы вы тогда прояснить произошедшее? — оценив обстановку, глава храма благополучно опустил все расшаркивания, переходя сразу к делу.

— Непременно. Но прежде объяснений, как вы можете видеть, пострадали и мои подчинённые, и люди Дюлока. Я не могу оставить это без внимания.

— Мой приход, разумеется, займётся оказанием помощи и лечением…

Удовлетворённо кивнув, я прошёл вместе с примасом в организованный его людьми коридор, пока небоевая часть его свиты занялась тем, на что я и рассчитывал. В конце концов, бойня произошла почти что у них на заднем дворе, а напали на меня, когда я ехал по его же приглашению. Тыкать им в лицо этим я не собирался, но получить от них лечение для своих воинов было бы справедливо.

***