Пересказывая в будущем эту историю, я, наверное, буду лить всем в уши, что в этот момент заметил в её встретившихся с моим взглядом глазах, лишённых дурманящего тумана, проблеск разума и осознания. Что, обратив внимание на обратную трансформацию, я разглядел проступающие черты явно растерянной и даже напуганной девушки, смирил свою кровожадность и, пощадив возможно невиновную жертву ситуации, не стал ту добивать.

Но на самом деле я особо не думал, времени на то не было. Выстрелить мне все равно было нечем, а потому вместо заряда дроби её лицо милосердно встретилось с укреплённым сталью сабатоном, что был на моей ноге. Удар пришёлся куда-то в скулу и, судя по тому, как тело обмякло, я надёжно вырубил не до конца пришедшую в себя девушку. А если и нет — я надеялся, что у Ганса хватит и сил, и сообразительности, чтобы с ней разобраться и не дать ударить меня в спину. А может, и последовать за мной.

По-хорошему, конечно, надо было проконтролировать ситуацию и двигаться в боевой паре с моим самым крепким бойцом, но времени на раздумья не оставалось. Прямо передо мной, в разрывах пыли, мелькнула проклятая шляпа и подол бурого камзола.

А потому, не теряя инерции, я оттолкнулся от удобной «опоры» и рванул к следующей цели, подхватив по пути выроненный кем-то из раскиданных Гансом нападавших короткий, но крепкий тесак.

Количество неподвижных тел за прошедшие секунды заметно увеличилось. Пробегая мимо одного из моих охотников, которого пытался придушить озверевший обыватель, я как клюшкой для гольфа врезал последнему по затылку, даже не сбавляя шага.

"Очень много плохих слов" крысолов уже не находился в плотном кольце своих клоунов. Защитой ему теперь служил царивший вокруг хаос, в котором он ловко маневрировал, уворачиваясь от яростных и слепых, но неуклюжих атак обезумевшей толпы.

Ах да… он всё это время не переставал играть на своей флейте.

Увы, подобраться к нему незамеченным у меня не вышло. Он всё же держал вокруг себя небольшое живое прикрытие из фигур в клоунских нарядах, одну из которых мне пришлось отоварить по голове массивным навершием моих всё ещё не расстёгнутых ножен, чтобы прорваться к главной цели.

Чуть смуглый мужчина с длинными, чёрными как смоль волосами и щегольскими усиками тут же обратил на меня внимание. Готов поспорить, именно так выглядят те, с кем спят жёны всяких графов и маркизов, пока мужья в разъездах.

Крысиный гаденыш ничуть не удивился моему появлению — или, по крайней мере, не показал того. Он попытался отпрыгнуть назад, взяв новую, визгливую ноту. Видимо, надеясь оставить меня разбираться со своими марионетками. Но у меня всё ещё был запас разгона, и он не успел достаточно далеко отскочить от моего броска. Почти тем же движением, что я увидел в самом начале, он ловко прокрутил в длинных пальцах флейту и подставил её под мой рубящий удар мечом. Неожиданно сильная отдача врезалась мне в запястье, а в глазах противника, выглянувших из-под полей шляпы, мелькнула искра удивления. Даже его ледяное самообладание чуть пошатнулось при виде того, что я бросился на него с мечом в ножнах.

Но этого было недостаточно. В момент соприкосновения «оружия» с его флейтой он будто бы, просто дунул в сторону своего инструмента. И мгновением позже просто сильная отдача сменилась невыносимой вибрацией, от которой я выронил оружие, а по руке прошли мурашки боли. Моё стремительное сближение обернулось уязвимостью, и уже мне пришлось судорожно уворачиваться от тычка той же трубкой, едва не пробившей мне горло.

Короткий клинок в моей второй руке вылетел навстречу уже выхваченному противником тонкому стилету. Выравнивая стойку, мы обменялись ещё тремя быстрыми атаками: один удар флейтой расколол камень брусчатки у моей ноги; мой ответный выпад был парирован; третий — тычок стилетом крысолова — я едва отвел в сторону, ощутив, как лезвие прочертило линию по защитной пластине на груди.

Это заставило нас разорвать дистанцию. Мой противник тут же вернул инструмент к губам, выдавая пронзительный перебор нот, в то время как я вновь оказался окружён подступающими сзади марионетками, подчинившимися новой мелодии.

Глубокий щелчок внутри, знакомое напряжение что тут же вырвалось голосом.

— Сияй! — Вокруг меня вспыхнуло больше света, чем во время стычки с оборотнем, но гораздо меньше, чем в самом начале. Этого хватило, чтобы оглушить четверых ближайших марионеток, сбив с них контроль, и дотянуться слабыми лучами до самого крысолова. Часть сияния будто сконцентрировалась вокруг его флейты, искажая звук, заставляя на мгновение моргнуть и отдернуть инструмент от губ с выражением явного раздражения.

Выигранной секунды хватило на ещё один рывок к продолжавшему отступать противнику, но не хватило, чтобы его настигнуть. Он вновь поднял флейту, выдавая на этот раз одну-единственную, пронзительную ноту, от которой все марионетки за его спиной разом повернули пустые лица в мою сторону. Их было уже не так ужасающе много, как в начале, но светлых чувств при этом виде я всё равно не испытал.