Двое человек уже почти преградили мне путь, но я вновь получил помощь в нужный момент. Клинок и метательная игла вонзились в глаз и горло ближайшим ко мне противникам. Ещё одну иглу крысолов отбил флейтой, но вторая всё же впилась ему в бок, прежде чем обзор Гретте перекрыли навалившиеся на неё марионетки.

Мой выпад встретил стилет сжавшего зубы, но по-прежнему бесстрастного мужчины. Краем глаза я замечаю массивную фигуру в потрёпанных доспехах слева и чуть в отдалении. Ганс оторвал откуда-то тяжелую деревянную балку и, раскрутившись на месте, запулил её в нашу сторону. Снаряд сбил, как кегли, группу подбирающихся марионеток. «Хорошо, что он не кинул её прямо в меня», — мелькнула мимолётная мысль.

Чувствуя себя уличной шпаной, я начал атаковать противника короткими, агрессивными тычками, пытаясь тянуть время для бегущего к нам Ганса. Но зигота моего плана оказалась мертворождённой: выбив ударом флейты по камням сноп искр, крысолов послал сконцентрированную звуковую волну во все стороны, и особенно — в массивную фигуру Ганса, заставив того припасть к земле, схватившись за голову. Меня же этот визг лишь заставил поморщиться от нарастающего звона в ушах.

Одновременно с моим следующим выпадом в плечо крысолова впился ещё один метательный клинок, но тот, каким-то невероятным финтом вывернув запястье со стилетом, умудрился разменять потерю своего оружия на потерю моего — его клинок, скользнув по моему наручу, всё же выбил тесак из ослабевших пальцев.

Освободившаяся рука рванулась к его горлу, заставляя его отклониться, блокируя удар флейтой и неловко уворачиваясь от ещё одной просвистевшей мимо иглы Гретты. Второй мой кулак, с тихим звоном надежды на победу, врезается ему чуть ниже солнечного сплетения. И в следующую секунду я получаю не менее сильную оплеуху прямо в челюсть. Даже обидно стало.

Несмотря на пошатнувшийся мир, мой правый хук находит его лицо. Удар коленом, летящий мне в живот, уходит вбок, а мой локоть, пользуясь инерцией, впечатывается ему в скулу.

Я мысленно отмечаю, что взгляд ублюдка так и не потерял сосредоточенности, лишь иногда подрагивая в ответ на особенно болезненный удар. Ещё один нож пробивает его камзол в районе сустава бедра, заставляя пошатнуться и пропустить мой удар в горло.

Раскрывший рот в судорожном, беззвучном хрипе, крысолов встречается со мной взглядом, всё ещё полным пронзительной сосредоточенности, и пытается отмахнуться от меня флейтой. Но, проскользнув под ударом, я выскакиваю у него за спиной, обхватываю его шею локтем и, вцепившись в длинные волосы, буквально прыгаю с неудобной позиции вбок, закручивая волчок с его головой в центре.

Секунда… Вторая…

И тело в бордовом камзоле, со слетевшей шляпой и головой, вывернутой под неправильным углом, тяжело падает на окровавленную брусчатку площади.

Следом за этим не слишком чёткие в клубах пыли и дыма фигуры марионеток начинают одна за другой падать, как подкошенные, словно невидимые нити, дергавшие их, разом оборвались.

Я стою, тяжело дыша, оглядывая видимую часть поля боя. Нахожу силуэты потрепанных Ганса и Гретты — которые, кажется, всё ещё живы. Вижу груды содрогающихся, стонущих или безмолвных тел…

«Пиздец».

Глава 15

— Грубер! Грубер, мать твою! Не смей терять сознание!

Я изо всех сил старался не дать одному из своих оруженосцев рухнуть в обморок раньше времени, попутно проводя беглый осмотр его травм. Я, конечно, тот ещё коновал, и трогать раненого до прибытия квалифицированной помощи — не лучшая идея даже в нынешних условиях. Но снять с него кирасу пришлось бы в любом случае. Быстрая проверка подтвердила, что ни одна металлическая пластина не вогнулась внутрь, не пробила и не закупорила рану.

— Если выживешь, клянусь, больше никаких шуток про флюгегехаймен… как минимум на месяц!

Вокруг меня те, кто остался на ногах после бойни и мог оказать первую помощь, — а среди моих подчинённых такими были все, — занимались именно этим.

Прибывший спустя несколько минут после разборки с крысоловом ближайший патруль стражников — городских и храмовых — подчинился моему приказу и просьбе соответственно. Сейчас они прочёсывали всю площадь и крыши ближайших зданий в поисках возможных подельников или, если уж быть правдивым, чтобы отогнать их, если те ещё оставались. Ресурсов для погони сейчас не было. Часть стражников попутно помогала с разборкой тел — ещё живых и тех, что «не очень».

Мои руки умело обработали достаточно крупные порезы — этого должно было хватить на ближайший десяток минут. Наказав одному из уцелевших и не успевших слинять куда подальше горожан следить, чтобы Грубер не отключился, я вновь окинул взглядом картину, развернувшуюся на площади.

Придерживающий выгнутую под слегка неправильным углом руку Кроу даже в таком положении сумел достать и открутить горлышко фляжки. Впрочем, выглядел он не многим хуже своего обычного состояния — но и не лучше.

От него взгляд прошёлся по валяющимся тут и там телам, пока не упёрся в труп в бордовом камзоле. Лицо непроизвольно скривилось. Больше от досады, чем от всего остального.