Приблизились… и в следующее мгновение дружно улетели нахрен, когда деревянную стену лавки недалеко от меня, как раз там, где они стояли, пробил собственным телом оглушительно орущий Ганс, на котором весели, вцепившись три зомбированные марионетки. Впрочем, после такого незапланированного сокращения пути сквозь стену, его «пассажиры» стремительно отвалились, но не то, во что вцепился и с чем боролся сам Ганс.

«Пиздец», — мелькнула у меня в голове уже знакомая мысль при виде ещё более увеличившегося в размерах рыжего нечто, того самого, что прорвало наш строй. Теперь в этом существе гораздо отчётливей проглядывались звериные черты — смесь чего-то волчьего, кошачьего и медвежьего. Одеяние скомороха окончательно превратилось в клочья, открывая густую, огненно-рыжую шерсть, которая, судя по ударам, наносимых братом моей лучшей помощницы, неплохо гасила импульс и служила твари неплохой заменой брони.

К слову, о самом Гансе. Он орал не боевой клич, оповещающего всех окружающих о его присутствии и не чтобы напугать тварь, явно звериного подтипа, — он кричал по весьма прозаичной и болезненной причине. Под звук скрежета металла лат, о которые скреблись клыки и когти, тварь сумела ухватить его за предплечье и, рванув головой, оторвала от латной перчатки целый стальной лист вместе с неплохим таким окровавленным куском плоти. Правда, поплатилась она за это, тут же — весомый хук второй латной перчатки Ганса с размаху пришелся ей в морду.

От этого удара голова чудовища провернулась в мою сторону, и, словно в насмешку над всем происходящим, на этой морде всё ещё каким-то непостижимым образом держалась та самая театральная маска. Но на этот раз она не прикрывала глаза. Глаза, подёрнутые той же мутной, дурманящей поволокой, что и у всех остальных нападавших на меня до этого момента.

«Я дурак», — с очередной умной мыслью, отскакивающих от стенок черепа, я метнулся к своему не самому лучшему из-за наличия Гретты, но всё же весьма ценному помощнику, потерять которого мне вот совсем не хотелось, попутно пытаясь заткнуть обратно в кобуру пустую картечницу — последний заряд к которой выбило у меня из рук осколком разрушенной стены.

За несколько шагов, что понадобились, чтобы добраться до то и дело херачащих друг друга об землю и обломки монстров, я наконец-то смог снять с пояса чёртов клинок… но всё ещё не вытащить его из погнутых ножен. И почти сразу же мне пришлось отскакивать и прикрываться, когда в мою сторону со скоростью плети стеганул огненно-рыжий хвост твари. Он просвистел в сантиметре от лица и оставил глубокий шрам на дорогой коже ножен, но не смог обнажить сталь. Хорошо. Значит, в случае если в течение следующих секунд мне не откусят голову, шкура этого существа по крайней мере не счешет с меня плоть от одного мимолётного касания. Среди чудищ и такой защитный механизм встречается.

— Сдержи её, Ганс! — Он никак не отозвался на мой голос — не повернул голову, не спросил, что за хрень я несу, — словом, никак не просигналил о том, что меня услышал.

Но с ещё одним криком, перешедшим почти в животный рёв, его латные рукавицы, скользя по скользкой от крови шерсти, всё же сомкнулись на передних лапах твари. Со скрежетом и страшным усилием он вывернул одну из них, заставив пасть чудища отклониться в сторону от своей шеи. Вовремя.

Чуть ли не прямо в затылок рычащему зверю влетел я. Было бы очень смешно, не полагайся я на врождённое чувство собственного благословения — просто так впечатался бы в эту пушистую мясорубку, напрашиваясь на летальные объятия.

Но за пару секунд до столкновения что-то внутри отозвалось, оповещая о том, что прошло достаточно времени. Я снова мог применить очищающий свет, хоть и не в полную силу. Именно поэтому я и пошёл на сближение вплотную — опасался, что ослабленного заряда на расстоянии может не хватить.

— Сияй! — На этот раз от меня почти не разошлось свечения. Всё, что я мог выжать, сконцентрировалось в узкой области, направленный прямо в сцепившуюся с Гансом тварь.

Удар с разбега всей моей тушей смог повалить на землю обоих не слишком твердо стоящих бойцов, и каким-то чудом не переломать мне все кости при падении — амулеты, не срабатывали на не подходящий под условия активации урон. Гася инерцию кувырком, я мгновенно вскочил и обернулся к своей цели, отмечая, что Ганс тоже воспользовался моментом, чтобы откатиться и разорвать дистанцию — ну или его соперница просто вырвалась, судя по клочьям рыжей шерсти, оставшимся в его руках. Но сейчас это было неважно.

Важно было то, что моя заметно «сдувшаяся» в размерах цель, гораздо меньше напоминала того монстра, что был тут парой секунд назад. Я рванул к ней на полной скорости.