Оценил, да так, что волосы встали дыбом. Среди мелькающих тел я скользнул взглядом к основному проходу на площадь, где часть моего эскорта до этого отгоняла толпу с нашего пути.

И вся эта толпа тоже слышала и продолжала слышать мелодию флейты. Несмотря на творящийся вокруг хаос, я до жути чётко увидел, как передние ряды людей неестественно вздрагивают в такт нотам, и как волна этих судорожных движений прокатывается по остальной человеческой массе.

Мой мозг, получивший за последние секунды недельную дозу адреналина, принял решение как раз в тот момент, когда десятки, если не сотни, людей с пустыми глазами ринулись на нас единым порывом.

Достав из подсумка увесистый шарик, я выдернул предохранительную чеку и со всей силой швырнул его в сторону наступающей толпы. Полторы секунды его полета стоили мне, пожалуй, десятка другого седых волос, но я не забыл потратить это время на то, чтобы перезарядить свое оружие. И когда я уже начал его вскидывать, к моему огромному, хоть и лишь частичному, облегчению, всю улицу, ведущую на площадь, перекрыло густое серо-оранжевое облако, в котором силуэты «марионеток» начали падать, корчась в кашле и судорогах.

Единственный имеющийся у меня прототип перцовой гранаты должен был купить нам драгоценные минуты. Жаль, нельзя было кинуть ее в труппу несмешных клоунов — они стояли слишком близко, и накрыло бы нас самих, сделав лёгкой мишенью для лучников.

Уже выцеливая следующую цель, на этот раз среди толпы, я вдруг почувствовал резкий, оглушительный удар в бок. Ещё одна стрела, прилетевшая откуда-то из-за пределов моего обзора, превратила в труху третий по счёту защитный амулет, заставив меня скрипеть зубами от злости. Каждый такой одноразовый щит обошёлся мне в треть стоимости полноценных рыцарских лат!

Чёртов мозголом, прятался за своими марионетками, лучники бесили невероятно, но до тех было не добраться, а с плохо вооружённым отребьем должны были справиться мои рыцари. Потому я продолжил выцеливать клоунов, что не бросились на нас. Отдавая защиту от разъяренной толпы своим щитам.

Это была моя ошибка.

И я не подозревал об этом до тех пор, пока что-то мощное, быстрое и цвета огня, не прорвало строй щитов, буквально раскидав моих рыцарей в стороны, словно кегли.

Где-то на задворках сознания, на мгновение мелькнула отозвавшаяся диким ужасом мысль, что ублюдки где-то раздобыли взрывчатку и снарядили смертника. Но мелькнувшее среди тел рыжее нечто мгновенно развеяло эти догадки, выскакивая прямо передо мной.

В обрывках пёстрой ткани ещё можно было угадать наряд артистов, но он почти полностью разошёлся по швам под резко увеличившимся телом. Из-под лохмотьев буйными клочьями пробивалась густая рыжая грива. Театральная маска, каким-то чудом всё ещё державшаяся на морде существа, не могла скрыть жестокого оскала и ряда длинных клыков в звериной пасти.

Монстр метался из стороны в сторону, с лёгкостью опрокидывая и разбрасывая в стороны даже закованных в сталь людей.

Я было рванулся, чтобы выстрелить последним зарядом дроби прямо в него, но это движение мгновенно привлекло ко мне внимание.

Единственная мысль, успевшая промелькнуть у меня в голове перед тем, как безумно рычащее существо ударило меня раскрытой лапой наотмашь и отправило в стремительный полёт, была ёмкой и исчерпывающей:

«Пиздец».

Глава 14

Ещё одна вспышка щита, одного из последних, погасила часть силы чудовищной удара, но он всё равно отозвался в голове оглушительным звоном и белой вспышкой перед глазами.

Возможно, я даже на долю секунды потерял сознание, потому что совершенно не понял, куда именно меня отшвырнуло и как обстановка сменилась столь стремительно. Вокруг месили всё и всех, а откуда-то налетело целое облако пыли и мелкого щебня, которое перемешивающиеся тела только поднимали выше, ухудшая и без того паршивую видимость.

Впрочем, мне было сейчас не до тщательного изучения обстановки.

Один из носителей театральных масок выскочил на меня прямо из клубов пыли, пока я пытался встать с земли, уже замахнувшись коротким клинком. Выстрел последнего заряда картечницы ему в грудь на средней дистанции купил мне ещё полсекунды — ровно столько, чтобы встретить на ногах еще три несущихся на меня фигуры, но недостаточно, чтобы вытащить свой клинок.

Первый, что буквально набежал на меня, тоже был одет в пёстрые лохмотья артиста. Похоже, всё ещё звенящая где-то на фоне мелодия напрочь отшибала у своих целей остатки адекватности — иначе так безрассудно подставляться даже в самой глупой уличной потасовке мало кто бы решился.