Каким-то чудом сохранившаяся после полёта часть моего парадного одеяния — короткий плащ, пристёгнутый к левому плечу, — со скрежетом отрывается от застёжки, когда я рванул его от себя и швырнул тканью прямо в лицо спринтеру, одновременно уходя корпусом в сторону от таранного удара. Хотелось бы дать ему пинка вдогонку, чтобы уж точно долетел до ближайшей стены, но времени не было — какой-то громила, шире меня в плечах и почти не уступающий ростом, одетый на этот раз как простой горожанин, с низким рыком заносил на меня для удара пудовый кулак.

В голове пронеслись слова, которые я когда-то говорил Гансу на тренировке: «Помни, ноги у тебя длиннее рук большинства твоих противников».

И, вторя собственному же наставлению, я делаю шаг назад, так что пробивающий воздух кулак мужика просто не дотягивается до цели. А мой собственный сапог, усиленный стальным носком, уже летит вперёд, впечатываясь точно между расставленных в широком шаге, ног бедолаги. Хруст, возможно, мне только послышался, но вот скулёж, с которым его ноги подкосились, а сам он рухнул челюстью прямо на мой летящий тому на встречу кулак в укреплённой металлическими пластинами перчатке, был абсолютно реален.

Чуть ли не ухватившись за разбитое лицо противника, чтобы протолкнуть себя вниз, я инстинктивно пригнулся — что-то тонкое и острое просвистело как раз над тем местом, где была моя голова мгновение назад.

Третий противник, снова в пёстром прикиде, но на этот раз явно женщина, похоже, пыталась заехать по мне каким-то театральным реквизитом — деревянной палкой, которая с сухим треском раскололась на щепки, угодив в лоб уже падающего здоровяка, чью голову я так любезно подставил под удар на нужной высоте. Теперь он точно в отключке.

Рычащая не хуже любого зверя мегера не растерялась и, едва справившись с инерцией удара, вновь бросилась на меня, теперь с острым обломком в руке. Подставив под выпад наплечник, всё ещё находясь в полуприседе, я перехватываю свою опустевшую картечницу за ствол и опускаю её массивной рукоятью на её ногу чуть ниже колена, напоминая о том, что коленные чашечки — это не право, а привилегия, которую легко отозвать. Хруста я снова не услышал, но её нога неестественно подогнулась. Следующий мой удар, короткий и жёсткий, пришёлся чуть ниже груди, и девушка, потеряв воздух из лёгких, надёжно выбыла из боя на ближайшие минуты.

Перепутавший что-то в своей карьере тореадор, уже сбросивший мой плащ с головы, бежал обратно ко мне, прикрывая тканью правую руку. Не считая себя полным дураком, я отступаю от явно скрытого оружия в сторону его другой руки… и чуть сам не насаживаюсь на выкинутую вперёд как раз с этой стороны узкую заточку, с горечью осознавая, что я не дурак, а дебил. Какая, к чёрту, тактическая хитрость? Им же мозги флейтой вынесли!

Распоровшее плотную ткань моего камзола на боку лезвие я попытался зажать перчаткой, одновременно нанося короткий рубящий удар ребром ладони по сгибу локтя нападавшего. Выбить остриё из его ослабевшей хватки действительно получилось, но это не помешало чуть ли не с пеной у рта рычащему человеку вцепиться в меня свободной рукой, пытаясь то ли повалить на землю, то ли вцепиться зубами в шею.

В ответ мой кулак с размаху влетает ему в солнечное сплетение, заставляя отстраниться и открыться для второго удара, который приходится точно в кадык. На этот раз хруст я если не услышал, то отчётливо почувствовал. Можно было записать на свой счёт ещё одну маленькую победу. Только вот, несмотря на хрип и ослабевающую хватку, этот тип всё ещё цепко вис на мне, в то время как ещё один незваный гость — громила даже крупнее того, что уже лежал на земле, — замахивался на меня чем-то вроде тяжёлой балки от разобранной сцены. А из-за того, что за меня всё ещё цеплялись, я попросту не мог отскочить в сторону.

Под красноречивые мысли о том, что удар таким импровизированным тараном мне смертельно не понравится даже со сработавшим амулетом, я наконец-то дернулся к собственному, до сих пор не использованному клинку, надеясь встречной атакой хотя бы отклонить или ослабить чужую.

Потянув за рукоять церемониального меча, я, проклиная всю эту украшенную позолотой и драгоценными камнями показушную херню, с ужасом осознал: от удара той рыжей твари пряжка ножен погнулась намертво, и я просто не могу вытащить свой сраный меч!

Предвкушение скорой игры в «расколи арбуз» с моей головой в главной роли сменилось если не диким ликованием, то облегчением, когда замах громилы внезапно оборвался по весьма наглядной причине — в его горле оказалась рукоятка метательного ножа. Вернее, в горле было лезвие, а рукоять торчала снаружи.

Мысленно пообещав сделать Гретте самый лучший подарок в её жизни, я краем глаза отметил, как от таких же «сюрпризов», летящих из клубов пыли чуть левее, полегло ещё несколько нападающих. Я попытался найти её взглядом, попутно пытаясь перезарядить каким-то чудом не потерянный до этого ствол.

В процессе короткой, но яростной схватки я невольно сместился к ближайшим деревянным торговым ларькам и теперь использовал один из них, чтобы хоть частично прикрыть спину, одновременно высматривая новые силуэты, мчащиеся в мою сторону. Увы, одновременно с тем, как я заметил мелькание знакомой фигуры, ко мне приблизилась новая группа противников, состоящая как из обычных, потерявших разум от музыки прохожих, так и из ряженых в шутовские наряды артистов.