Вкруг того пустого места…

В том, … гробу, … твоя невеста.

( Прим.: Мертвая царевна и семь богатырей)

Услышав первые, весьма мелодичные строки, переложенные на местный лад, Белоснежка навострила ушки и даже покраснела — ей ведь буквально принц начал читать стихи! Однако, когда я перешёл ко второй части, её румянец стал стремительно спадать. А когда я с каменным, пустым выражением лица, глядя ей прямо в глаза, прошептал последнюю строчку, она и вовсе немножко побледнела. Глаза её расширились, рот приоткрылся от изумления, а пальчики, сжимавшие стакан, слегка задрожали.

Долго выдерживать эту паузу я не стал и, быстро сменив выражение лица на самую безобидную и мягкую улыбку, тем же ласковым тоном, что и в начале, произнёс: — Спокойной ночи и сладких снов.

Пришедшая в себя принцесса сначала недовольно поджала губы, окинула взглядом окружение и, видимо, решив, что швыряться в меня не особо мягким стаканом уже перебор, решительно подошла и легонько пнула меня ножкой по голени.

— Это было страшно! Недостойно рыцарю пугать юную леди! — Пока она сама не осознала свой внезапно грубый жест, я не сдержался и рассмеялся, едва удерживаясь от того, чтобы откровенно не начать ржать.

Она снова нахмурилась, потом задумалась… а затем и сама не выдержала, и на её губах мелькнула слабая, смущённая улыбка.

— Но я поняла, о чём ты говорил, Алан. И вправду… звучит жутковато.

— Вот, вот. И если хорошенько подумать, то в большинстве историй со схожим мотивом — «спящая красавица», «мёртвая царевна» — можно найти массу жутких, но почему-то не бросающихся в глаза сразу моментов. Как минимум, сама основа сюжета: ни с того ни с сего совершенно здоровая девушка превращается в полутруп, спасать которую отправляются какие-то странные незнакомцы. Причём частенько встречается вариант, где эту потенциально ещё живую девушку просто кладут в хрустальный гроб, просто в гроб, помещают в какой-то жуткий склеп или пещеру, да ещё и обставляют путь к ней полосой препятствий. Неизвестно даже, такие меры предосторожности защищают саму красавицу от кого-то… или, наоборот, кого-то от красавицы.

Девушка, старательно вслушивавшаяся в мои слова, похоже, немного «поплыла» от такого полёта мысли. Я же, удовлетворив своё внезапное желание закрыть только что открывшийся гештальт, почти успокоился и уже думал, как бы её растормошить, но нашу маленькую идиллию прервало появление третьего лица.

— Какая неожиданная встреча, ваши высочества! Принцесса Белоснежка, принц Аллан. — Слегка, но изящно поклонился вышедший к нам на аллею молодой мужчина, на пару лет старше меня старше меня. За ним, словно тени, следовали двое людей в скромной, но качественной ливрее, и оба в унисон скопировали поклон своего господина, только чуть ниже.

Мой внутренний детектор проблем начал подавать сигналы в экстренном режиме. «Неожиданная встреча»… Компания «Ага, щас!» уже выехала на место и к вашим услугам. Мы всё ещё в королевских садах, куда просто так, без ведома и разрешения, посторонних не пускают. Да и Гримхильда, хоть и не слишком навязчиво, всё ещё старалась поддерживать вокруг меня некий разумный кордон отчуждения.

Но главная проблема была в том, что в высоких кругах «случайно» никто ни с кем не встречается. Клише о внезапных, разговорах знатных людей на террасе или в саду — это всё же именно клише. Так в реальности не работает. Люди из высших кругов общаются друг с другом либо на специально организованных для этого мероприятиях, либо по заранее оговорённому приглашению. Всё остальное — нарушение неписаных правил. И уж тем более это верх невежливости — подходить к паре, явно проводящей время наедине.

— Кхм, а вы…? — Я стоял к ним полубоком и задал вопрос нарочито неотёсанным, даже быдловатым тоном. Такая раздражающая манера хорошо помогает скрыть мелкие движения. Поэтому, когда я плавно развернулся к нежданным гостям, на моём левом глазу уже красовался красный «монокль».

Хм… Медальон спокоен, отблесков активных чар не видно. Пальцы моей правой руки уже коснулись небольшой шёлковой нити, выступающей из внутреннего шва рукава, готовые в любой миг порвать ту и подать тихий сигнал тревоги моим людям. Но, похоже, пока в этом необходимости нет.

— Прошу прощения за мою резкость, я действительно удивлён нашей внезапной встрече, — с лёгкой, ничуть не смущённой улыбкой ответил мужчина. — Я — Реджинальд Дживс-младший, наследник графа Дживса.

Он был одет в достаточно пёструю, «по последнему писку моды Дюлока» одежду.

Я мгновенно вызвал в памяти информацию об этой фигуре. Граф из партии «нейтралов», формально поддерживающих корону, но предпочитающих держаться в стороне от открытых конфликтов. Возможно, с лёгким уклоном в сторону Гримхильды, но не явным. Словом, типичный осторожный оппортунист.