Под моим бдительным сопровождением принцесса быстрыми, лёгкими перебежками донесла ушастого до какого-то укромного, скрытого от основных видов уголка, где росла какая-то обильная, но явно не самая ценная в глазах смотрителей сада рассада. Поставленный перед этим зелёным буфетом заяц без лишних церемоний принялся хрумкать предложенным угощением, пока я стоял на стреме, высматривая возможных незваных свидетелей. Ничто так не сближает с юными особами королевских кровей, как маленькая борьба против белых угнетателей с садовыми ножницами, пусть даже таким опасным преступлением оно видится лишь в её прелестной головушке.

Видя, как под резцами этого ушастого мутанта стремительно уменьшается поросль, я невольно начал понимать искреннее негодование местных садовников. Когда косой «прокосил» где-то треть небольшой клумбы, Белоснежка вновь подняла совершенно не сопротивляющееся животное, что-то шепнула тому на длинное ухо и отнесла его чуть в сторону, к разрыву в живой изгороди.

После того как мы с зайцем в последний раз обменялись подозрительными взглядами, тот ловко дернулся и ускакал в неизвестном направлении. Я ещё пару секунд внимательно смотрел ему вслед, а затем перевёл взгляд на вновь слегка зарумянившуюся принцессу. Впрочем, на этот раз румянец был совсем незначительным.

— Любишь животных? — спросил я, чтобы возобновить беседу.

— Да! — ещё сильнее оживившись, воскликнула девушка. — Они такие спокойные и милые! Не то, что люди во дворце… — Последнюю фразу она произнесла уже себе под нос, но я отчётливо услышал. «М-м, надеюсь, мы благополучно минуем арку со становлением маленькой социопатки и остановимся на легкой нелюдимости», — промелькнула у меня мысль.

Бросив на меня ещё один короткий, будто проверяющий взгляд, она тихо добавила:

— Иногда мне кажется, что с ними легче говорить, и они понимают меня лучше всех придворных вместе взятых.

«Так, понятно. Вот и причина появления незадокументированной живности. Какой миленький маленький варг растёт. Сказка, хуйли». Ну, в этом, в общем-то, и правда не было ничего прямо уж плохого. По крайней мере, это был не тот вариант сказки, где подозрительно бледная черноволосая, нестареющая, клыкастая девочка спит в гробу. Я на мгновение прищурился, глядя ей в спину. «Нет же?»

Но когда она повернулась ко мне снова, на моем лице не было и следа подозрительности — только обычная, слегка смущённая улыбка.

— Хм-м, могу понять вас, принцесса, — сказал я. — Люди порой утомительно любят усложнять всё вокруг.

Что же касается разговоров с животными… Если они не отвечают — это абсолютная норма. А вот если наоборот… Когда-то давно я назвал бы это чистой шизофренией или хотя бы запущенным синдромом одинокого кошатника.

Немного подумав, я всё же добавил, снизив голос до доверительного тона:

— Принцесса, если вы говорите с животными — в этом нет ничего дурного. Но если животные начнут разговаривать с вами… не рассказывайте об этом другим охотникам. И церковникам — особенно. Они этого очень не оценят.

Девчушка чуть поджала губы, бросив на меня осторожный, изучающий взгляд, но всё же кивнула в знак согласия.

— А ещё, — продолжил я, — если незнакомые звери, от которых за милю веет жутью, вдруг станут звать вас куда-то, не идите. Лучше позовите меня или… вашу мачеху.

На этот раз её кивок сопровождался очень серьёзным, почти суровым выражением лица. Хотя на упоминании королевы она едва заметно поморщилась.

— Как скажете, ваше высочество.

— Прошу, зовите меня просто по имени. Я не против.

— А…

Уже начинавшая понемногу уходить в собственные раздумья девушка была резко выдернута обратно в мир живого общения, что сопровождалось щедрой волной нового смущения и румянца.

— Конечно… Алан. Но тогда и вы зовите меня по имени.

— Хм-м, буду рад. Но не против ли ты, если я буду звать тебя… Снежкой? — предложил я, слегка обыгрывая её имя.

— Н-не против, — прошептала она, и уши её снова налились краской. — Но т-только если мы наедине.

После моего утвердительного кивка мы с красно-белой Белоснежкой продолжили нашу неспешную прогулку. И вскоре девочка снова оживилась, начав тараторить о чём-то своём. Мне кажется, она и сама не всегда улавливала всю логическую цепочку, просто инстинктивно заполняя хоть малейшую паузу, чтобы не допустить неловкого молчания.

Я и сам стал активнее вступать в беседу, подкидывая темы и задавая вопросы, — нужно же было дать ей время перевести дыхание, а то она рискует стать красно-бело-синей от нехватки дыхания Белоснежкой.

Как раз когда я пересказывал какую-то нелепую байку из репертуара охотника на нечисть — историю о том, как страшный лесной зверь пытался заманить доверчивого, но на редкость неудачливого разведчика, — мы вышли на небольшую солнечную площадку. Рядом стоял слуга с аккуратной тележкой и подносами, на которых красовались высокие стаканы, наполненные прохладительными напитками.

Я взял два стакана и передал один притихшей от любопытства Белоснежке. На выбранных стаканах было лично мной выведено тёмной краской слово «Starbucks» на языке, чуть отличающимся от принятого здесь.