Спустя несколько десятков минут к нам спустились несколько рыцарей, что дежурили снаружи вместе с Кроу.

Когда те увидели нас двоих на туше монстра, с ног до головы, покрытых светящейся флюоресцентным светом кровью, то даже слегка расстроились. В этом и есть разница между рыцарями и командой, собранной мной как раз против таких чудищ. Благородные носители латных доспехов стремятся к славе и часто меряют всё рамками сражений с людьми. Они отнюдь не бесполезны — я сам отбирал их в свою свиту ещё на войне. Просто для того, чтобы они грамотно дополнили охотников в самой охоте (причём на монстров, а не на людей), ещё придётся поработать.

— Ваше высочество! Вы победили такого монстра!

— Да, я и Ганс. Молодой попался, было не слишком трудно, — отмахнулся я. А после начал сочинять, как мы на двоих превозмогали Камнееда, пересказывая нашу битву в гипертрофированно художественном стиле. Чистейшая ложь, которой они сами, скорее всего, не поверят. Но уже через пару дней пол-столицы будет знать, как я тут чуть ли не пролом в инферно закрывал, сражаясь то ли в одиночку, то ли вместе с оруженосцем, то ли вместе с рыцарями, что яростно охраняли подходы, помогая принцу Алану сосредоточиться на главном.

Пожалуй, главная функция рыцарей на данный момент — это придание мне большей значимости и веса, с чем полное копьё закованных в латы воинов справляется отлично. А также повышение моей репутации — что им тоже будет на пользу.

— Позовите остальных и займитесь упаковкой туши монстра. Доставим её во дворец.

Парочка рыцарей слегка недовольно скривилась — зубы у них зудят от мерзкого колдунства.

Под моим укоризненным, тяжёлым взглядом они быстро сникли. Но мной всё равно была проведена небольшая воспитательная беседа на тему толерантности к магически одарённым меньшинствам. Особенно если это королева. Особенно если она — мачеха невесты вашего принца. По-любому ведь она за мной наблюдает, а эти мои «мысли» даже ложью не являются.

Глава 5

Её Величество, королева Гримхильда, единоличная правительница Дюлока, облегчённо вздохнула, позволив себе совершенно не подобающим по придворному этикету образом откинуться на мягкое кресло напротив крупного, богато украшенного зеркала в своей личной опочивальне.

Ещё раз скользнув взглядом по зеркальному полотну, она лишь сильнее утонула в мягкой подушке сиденья. Такая мелкая вольность была совершенно непозволительной для королевы, которая в последнее время почти не оставалась наедине с собой ни на миг. Буквально везде её окружали взгляды и ожидания придворных, которым она должна была соответствовать. А ей тоже, хоть и редко, хотелось сделать хотя бы один свободный, глубокий вдох без оглядки на то, как это воспримут её противники и приближённые.

Женщина, почти девушка, что даже придя в собственные покои, не отдыхала, а вынуждена была переживать очередную бурю эмоций, лишь недовольно сдула прядь выбившихся на лоб чёрных волос и снова подалась вперёд, к зеркалу.

В «отражении» она сейчас видела глубокую, долженствующую быть тёмной пещеру, которая, тем не менее, была слабо освещена тусклым лазурным свечением — от пролитой в этом месте и всё ещё сияющей от наполнения магией, крови.

Иногда при создании шахт старатели находят такие нерукотворные подземные полости — гроты. При разработке месторождений их по разным причинам обустраивают, укрепляя своды и встраивая в общую систему штолен. Здесь и решил обосноваться весьма редко встречаемый вид чудовища. Здесь же оно было убито принцем Тристейна и его… оруженосцем.

Появление такой угрозы было неожиданно как для гномов, вёдших разработку, так и для тех, кто по долгу должен был разбираться с подобной напастью, и, конечно, для самой королевы. Такое сильное чудовище само по себе могло стать огромной проблемой для её подданных, не привыкших к магии. А в условиях, когда на бой с монстром вышел лично принц, всё и вовсе могло обернуться дипломатической катастрофой.

Ещё один усталый вздох — и мысли Гримхильды невольно соскользнули на объект её весьма сильных и противоречивых переживаний последних дней.

Алан Три Башни выгодно отличался от образа, который мысленно выстраивала королева. Она не столько опасалась того, что к ней приедет варвар-фанатик, который будет чуть ли не рычать на неё, ведьму, сколько со смирением перед неизбежным ждала этого и готовилась.

Но приехал… довольно странный мужчина. Не было ни агрессии по отношению к чародейству, ни презрения к образу жизни Дюлока, отличавшемуся от Тристейна в сторону большего комфорта и утончённости.

Мужчина, что во главе своего рыцарского копья действительно выглядел внушительно при их первой встрече, быстро нашёл общий язык со святошами, вёл себя чрезвычайно прилично, даже ни разу не прикоснувшись ни к одной из служанок. Разве что этикет, которому за пределами действительно официальных мероприятий он совершенно не желал следовать. Но это она смогла отметить в основном благодаря её… особой возможности наблюдать со стороны.