Да и не просто так я размениваюсь на увороты.

— Сияй.

Шёпот, больше похожий на сдавленный крик, и сжатая в кулаке монета-амулет на цепочке приходит в действие. От меня расходится небольшая, но ощутимая волна мягкого света, дающая окружающим — то есть, в данном случае, только мне и камнееду — часть той защиты от морока и проклятий, которой обладаю я сам.

Конечно, идея «бафать» монстра, который пытается меня убить, — так себе. Но я скорее снимаю дебаффы, нежели кого-то усиливаю. А в качестве незадокументированного свойства на таких вот магических тварей заточенных под атаки на разум, этот слабый свет действует слегка оглушающе, сбивая их ментальную настройку.

В подтверждение этому и без того принявшая удар головой тварь заметно сбавила в прыти, не отходя, а по-пьяному отшатываясь от стены.

Эффект не настолько сильный — просто я им с начала боя спамлю без остановки.

Кроу, старый хер, вот вообще не сопротивлялся приказу остаться снаружи и немного задержать рвущихся в бой за мной рыцарей. В начале битвы они тут только мешались бы. А под конец нашего столкновения, когда либо Камнеед будет истощен, либо он уже начнет меня убивать, вот тогда они смогут оказать помощь, добив подранка или вытащив меня из его пасти. Но сейчас — не до этого.

— ГААААНС!!! — ору я этому тормозу, чтобы тот поторопился.

Я тут глушил тварину не просто для того, чтобы тянуть время. Помимо стандартного набора чувств, взамен на атрофию некоторых из них (утрату физического зрения, например.) подобные ей зачастую могут чувствовать источники чужих сознаний, подобно живому радару. Радиус не слишком большой, но достаточный, чтобы с засадой были проблемы.

А из-за моих спамов «Сиянием» она лишена этого чувства. И всё ещё пошатывающемуся камнееду не удалось заранее заметить моего помощника, что буквально нёсся на него с тараном на перевес, вонзая оружие в бок монстра.

Я не надевал стальные латы, спускаясь сюда — это было бы чистым идиотизмом в таких тесных условиях. Ограничился лёгкой броней и полагался на иную свою подстраховку. Ганс, несмотря на то что может носиться в тяжёлых латах с такой же скоростью, что и без них, тоже остался в облегчённой броне — ради того, чтобы бежать уже с этим копьём на стероидах.

Пока я глушил тварь, Ганс со своей поклажей сумел подобраться на достаточное расстояние, втопив по газам в нужный момент. И не зря. Наросты наростами, но бритвенно-острый наконечник, помноженный на вес в десятки килограммов и скорость спринтера, пробил ороговевшую кожу и вошёл в брюшную полость сантиметров на тридцать.

Из пасти твари вырвался рев, больше похожий на стрекот насекомого, смешанный со скрежетом камней. Камнеед скрючился, но попытался отмахнуться от нас одной мощной лапой.

Проблески синего света на его коже стали заметно тусклее. Я не упустил этого момента и, выхватив свой клинок, нанёс рубящий удар, рассекая плоть с другой стороны брюшины, где не было толстых наростов. Магия, текущая в жилах твари, пассивно увеличивала стойкость её тела, но, ослабев, защита стала уязвимой.

От моей атаки она отшатнулась назад — прямо в сторону Ганса, который не упустил шанса уже самому нанести удар.

Камнеед попытался крутануться на месте, но застрявшее в нём бревно не прибавляло маневренности.

Ещё один мой выпад нанёс укол прямо в стык между защищающими голову наростами. Затем Ганс ударил уже с полной своей силой, снова толкая тварь в мою сторону.

Так мы и кромсали лазурного камнееда, передавая друг другу эстафету и заставляя монстра мотаться от одного к другому, пока тот совершенно не обессилел. И в уже почти недвижную тушу вонзился мой клинок — прямо в центр уже нанесённого пореза вблизи от головы.

Тварь испустила дух.

Мы с Гансом переглянулись, ещё пару раз тыкнули в монстра, убеждаясь, что всё окончательно кончено, и упали прямо на тушу, пытаясь отдышаться.

Я взглянул на копьё-таран. Была идея притащить на горбу Ганса прямо сюда здоровую пушку (собрать пушку на чёрном порохе было значительно легче, чем сравнительно миниатюрную картечницу), но это было уж слишком опасно. Выстрел гарантированно контузил бы меня, если вообще не попал бы по мне. Да и опасался я взрывать что-либо внутри шахты.

— С каждым разом я всё больше сомневаюсь в том, что ты сам веришь в пропагандируемое тобой благоразумие и осторожность, — глядя в никуда, сказал Ганс, а затем усмехнулся. — Неужели нашего любимого принца потянуло на подвиги во имя принцессы?

Я смерил этого доисторического приколиста пустым взглядом, прежде чем поучительным тоном изречь:

— Только наивные и глупые юнцы извращаются с подвигами для принцесс. Настоящие мужчины добывают расположение милф, принося мясо в дом.

Ну не Белоснежке же достанется туша магической твари, причём достаточно ценной. Естественно, она отойдёт королеве, и «подвиг» получается тоже в её честь.