Я отнюдь не фанатик охоты на смертельно опасную дичь. Даже если трофеи с неё очень ценны. И мой главный егерь это отлично знает, понимая, что даже ценой потери доли репутации среди рыцарей я не побегу с улюлюканьем рубиться с первым попавшейся чудовищем.

Но вот лазурная тварь... как я и сказал Кроу, всё ещё не так сильно меня мотивирует к действиям... По крайней мере, так было бы в Тристейне.

Камнееды, вопреки названию, не брезгуют мясом и вполне не прочь им перекусить. Но вот их, скажем так, «особенности» зависят от среды, в которой они рождаются и растут, и от породы, которую поглощают. Большинство Камнеедов, ну... каменные, потому что камни жрут. Опасные твари, бронированные и мощные. Самоцветные появляются как раз в таких шахтах, что разрабатываются гномами, а ценны как раз тем, что являются складом драгоценностей на ножках. Завалив такого, из его трупа можно выковырять десяток-другой немаленьких драгоценных камешков. Только вот они ещё опаснее классических Камнеедов.

Лазурные же... Лазурный, синий, фиолетовый — это цвета магии. Если какая-то тварь обзывается каким-то из этих цветов, то, скорее всего, она магической природы. Как именно Камнееды становятся такими, мне достоверно неизвестно. Может, поглощают какой-то мистический минерал. Но они среди всех своих собратьев — самые «волшебные». Как по способностям, так и по ценности своей туши.

Я и Кроу встречали такую тварь только однажды, причём на поверхности (они живут не только в пещерах), и запомнили ту встречу очень хорошо.

Несмотря на то, что лазурный Камнеед несколько убавил в массивности по сравнению с более распространёнными видами, он стал гораздо страшнее. После первой встречи с таким монстром я прошерстил все бестиарии, добравшись даже до церковных записей. У всех зафиксированных случаев появления лазурного Камнееда проявлялась одна и та же способность, даже если немного менялось её проявление. Из-за неё я прозвал его «мозголомом».

Окончательно перейдя на магическую сторону существования, эта тварь какого-то хрена открывала в себе таланты менталиста. В особенно пыльных хрониках я даже нашёл упоминание, что одна такая тварь несколько столетий назад разожралась до уровня какого-то иллитида, буквально выедая разум своих жертв, усиливаясь за этот счет. Радует, что, судя по записям, тому монстру и самому было несколько сотен лет минимум и что она нарвалась на тех, кто ее все-таки порешил.

В нашей же пещере ждёт молодая особь — раз гномы вообще смогли уйти оттуда живыми, даже с учётом их повышенной расовой сопротивляемости колдовским фокусам. Но она всё ещё опасна. И, откровенно говоря, это действительно большая проблема — может, и не уровня королевства, но региона точно. Инстинктивно насылаемых мороков и отвода внимания должно хватить на очень большую кучу народа. Очень большую кучу трупов…

Выкурить такую тварь будет сложно. Даже если затопить пещеру, она живучая и может сбежать наружу.

И вот так вот вышло, что один стоящий прямо тут венценосец является контрой всем этим гейским штучкам с грубым проникновением в чужие мозги.

Только, как это бывает в этом мире, предполагаемый мозголом не хиленький маг, а всё ещё огромная тварь, посрамляющая своими мышцами любого босса качалки и размером минимум с двухметровую гориллу. А я не страдаю излишним — да и вообще хоть каким-то — рвением лезть решать чужие проблемы с риском для себя. Ведь так, ведь?

Чёрт! Дряхлый, пропитый, старый ворон!

***

«Я дебил» — в который уже раз эта умная мысль звенела в моей пустой черепной коробке и даже, казалось, эхом отражалась от сырых, тёмных стен пещеры.

Эта мысль была почти такой же громкой, как звук удара монстра прямо об каменную стену. Пока что мне удавалось вполне удачно играть в «тореадора», даже несмотря на всю феерию словесных конструкций, что порождало моё подсознание, напрямую транслируя их в речь.

Тварь, выглядевшая как какой-то кайдзю с флюоресцентно-синими вкраплениями по всему покрытому плотными наростами телу и выпуклыми мускулами, действительно походила на помесь быка и гориллы. Только голова была престранной, будто бы от очень схематичной статуи мухи, где два крупных фасетчатых глаза, постоянно вибрировавшие, казались выступающими мозговыми карманами.

От головы камнееда и исходили едва заметные волны… чего-то. Они не оказывали на меня почти никакого влияния, за исключением потихоньку нарастающего шума в ушах и лёгкого давления в висках.

— АХТЫЖЕБТВОЮЧЕРЕЗСЕМЬРАЗНАЛЕВО!

Поднырнув под ещё один таранный выпад плечом, я вновь увернулся, и удар снова ушёл в стену, высекая сноп каменной крошки.

Всё это до усрачки стрёмно, но не так безнадёжно, как могло бы показаться со стороны. Скорость — не сильнейшая сторона твари, хотя по прямой она разгоняется не хуже того же быка. Разочаровывает полная нецелесообразность использования моих любимых картечниц. Выстрел не в голову почти не навредит монстру, а звук взрыва посреди пещеры, гарантированно меня оглушит. Да и урон по голове вряд ли будет фатальным — скорее, ещё сильнее разозлит цель.