Преимущество в силе взрастило в нём несколько привычек — хороших или нет, спорный вопрос. Но сейчас на руку мне сыграла его импульсивность. Он сделал самый быстрый, почти инстинктивный выпад за время нашего спарринга, метя мне в челюсть.

Его вытянутая рука чуть согнулась в локте, мой корпус отклонился назад, пропуская кулак Ганса вперёд — прямо в захват моей второй руки.

Конечно, через секунду он вырвется — его мышцы уже напряглись для рывка. Но до этого он врезается мне в спину и, подхваченный инерцией, перелетает через меня в самом что ни на есть классическом броске через спину.

Он глухо бьётся о землю — это проймёт даже его. Но он не настолько плох: несмотря на жёсткий удар, ему удаётся сгруппироваться и превратить падение в перекат, чуть смягчая урон.

Ещё одна его привычка, вышедшая из избытка силы, в том, что он просто не признаёт удары ногами, предпочитая ту или иную форму бокса. А это значит, что он не очень хорошо их понимает — в том числе и как их блокировать.

Как, например, он не заблокировал мой лоу-кик, что впечатался ему под колено до того, как он успел полностью распрямиться и встать.

Даже не знаю, кому сейчас больнее — как будто по дубовому бревну вмазал. Но из-под Ганса будто выбили опору, и он снова повалился на землю, оставаясь там лежать. Не столько от того что силы кончились, а от того что два падения подряд — это явно больше одного, за которое по нашим стандартным условиям спарринга присваивается поражение. В первый раз он ещё мог продолжить «катить бочку», но не сейчас. Да и я всем видом демонстрировал, что не собираюсь продолжать это издевательство над своим организмом.

Он лишь недовольно вздохнул и поднялся на ноги, чуть прихрамывая.

— А-ах! — чуть в стороне раздался поражённый, сдавленный вздох.

Белоснежка, прикрывая рот ладошками, смотрела на нас со смешанным выражением на лице. Что-то вроде удивления и восхищения, граничащего с легким ахрене… с эмоцией, не совсем достойной юной леди.

Что ж, хоть кто-то впечатлён, а значит, доволен. Я манерно поклонился, как артист после представления, от чего Белоснежка слегка покраснела и смущённо отвела глаза.

Сидящая рядом с принцессой Гретта не удержалась и закатила глаза от моей выходки, но быстро, действительно быстро — вернула себе образ прилежной и невозмутимой служанки.

Но я то видел, как лажа брата упала каплями чистого наслаждения в её душу, эти злорадные огоньки в глазах, обещающие припомнить ему это в самый неудобный момент от меня не скрыть.

— Ваше высочество, — обратился ко мне слуга, — ваше поручение исполнено. Всё ждёт на осенней террасе.

О, а я уже и забыл, зачем вообще встал так рано, а не дал себе побольше поспать.

***

Уровень моего напряжения в тот момент можно было определить по челюсти, сжатой до прорезания скул. Сосредоточенность, проступившая на моём лице, едва ли уступала той, что была на площадке для тренировок час назад, а может, и превосходила её.

Стоя за импровизированно организованной столешницей, я венчиком взбивал молочную массу в большой керамической миске. Нет, серьёзно, как девушки так легко это делают? Я тренирован не хуже профессионального атлета, а у меня уже минуту назад начала рука отваливаться, а смесь из молока, сливок, яиц и ещё нескольких ингредиентов так и не думала принимать нужную, воздушную консистенцию.

Прямо перед тем, как под моим напором треснула бы сама миска, Гретта, закончившая со своей частью подготовки, тихо встала рядом, молчаливо сигнализируя о готовности снять с меня эту великую ношу. А я что? Увидел женщину — скинул на неё проблему. Ну а если серьёзно, то я спокойно передал венчик ей. У неё всё равно получится лучше, быстрее и без угрозы для посуды.

Сам же я с облегчением взялся за нарезку фруктов тонкими, идеальными кубиками. С ножами и клинками у меня всё было в полном порядке, как и с рубкой или нарезкой чего бы то ни было. Дело пошло гораздо бодрее, почти медитативно.

Ещё в далёком детстве, когда я только пришёл в себя в этом мире, то столкнулся с такой невесёлой штукой, как синдром отмены. Он действовал, судя по всему, абсолютно на все мои прошлые привычки. Никакого тебе компьютера с интернетом и весёлым ютубчиком. Хочешь заесть стресс — так изволь идти пожевать ногу какого-нибудь зверя, зажаренного на костре. Немного утрирую, но с привычной мне едой тоже было не очень. До того, как окажешься отрезан от всех благ цивилизации, так и не задумаешься о том, насколько технологический прогресс влияет на все бытовые аспекты твоей жизни. Даже не хочу вспоминать об удобных сиденьях унитазов и водопроводе — зачатки которого, хвала всему сущему, есть в столице Дюлока. Мы совершенно не ценим то, что имеем, пока это не исчезнет.