Тело Шаттенбранда стоило целое состояние. После его гибели у нас оказалось больше драгоценных металлов, чем даёт за год большинство шахт в этом горном хребте.

За то, что они помогли мне найти способ убить его, я отдал половину добычи этим трём детям. Каждому из них хватило бы на всю жизнь.

Так зачем всё бросать?

— Потому что я всегда хотел быть героем, — просто сказал Эйген, и его глаза блеснули тихим восхищением. — Раньше мне нужно было заботиться о родителях, а теперь нет, — он обвёл рукой округу. — Этот город такой крохотный! Я хочу увидеть мир, хочу путешествовать, хочу совершать невероятные поступки!

Я медленно кивнул и перевёл взгляд на двоих других.

— Я... никогда не любил работать с зачарованиями, — сказал ученик-артефактор, теребя пальцы. — Там всё сводится к тому, чтобы снова и снова делать одно и то же... — он покачал головой, а затем с неожиданной страстью встретил мой взгляд. — Это скучно! Однообразно! Это... — он на миг запнулся, — это не то, какой должна быть магия, — закончил он уже тише, облизывая губы и всё так же глядя на меня снизу вверх. — Единственная настоящая магия, что я видел, была там, когда вы сражались с той тварью! Я хочу... я тоже хочу так уметь!

Пока я давил в себе желание ответить и повернулся к последнему.

Тот отвёл взгляд.

— У меня всё не так грандиозно, — тихо признался он. — Но они... они правы, — парень тоже посмотрел мне прямо в глаза. — В долине всё хорошо. Большинство моих родных здесь. Но... — он запнулся, — я никогда не стану таким же мастером в кузне, как мой наставник. Не тогда, когда буду учиться только у него. У меня уйдёт целая вечность, чтобы стать кем-то большим, чем подмастерье за самой скучной работой, — он снова встретился со мной взглядом. — И я не могу оставить этих двух дураков одних. Да и сам я хочу повидать, каков мир на самом деле.

Я на миг обдумал и его слова.

— Похоже, вы все исходите из неверного предположения, — ровно сказал я, глядя на них, — будто я отправляюсь в какое-то приключение.

Я стукнул посохом по мостовой и медленно соткал из памяти оптическую иллюзию карты континентов.

Когда она появилась, я коснулся Северных земель – мой палец прошёл сквозь изображение.

— Я направляюсь сюда, — спокойно сказал я. — И цель у меня та же, что и в Штурмкаме: жить уединённо, собирать монстров для изучения и со временем перебраться на новую территорию.

Я позволил карте рассеяться.

— Вы трое увидели, как мне пришлось принять бой, которого я обычно избегаю, и, похоже, надумали о моей жизни больше, чем следовало.

Дети выглядели подавленными и удивлёнными. Я продолжил.

— Ты, — я указал на светловолосого, — воин. Я не смогу тебя ничему научить. Если пойдёшь со мной, у тебя не будет времени учиться у людей в городах и деревнях, а когда мы доберёмся до места – учиться тебе будет не у кого.

Затем я указал на юного мага:

— Ты безрассуден, раз собираешься в такое путешествие, будучи ещё учеником, — просто сказал я. — Каждый второй ученик мага гибнет в первом же бою.

Даже в эту эпоху, до войны с Королём Демонов, это считалось прописной истиной, и я, подозреваю, ещё смягчаю.

— Тебе потребуются годы, чтобы стать кем-то большим, чем просто учеником. К тому же, я не специализируюсь на боевой магии и у меня нет времени кого-то учить.

Наконец, я указал на дворфа:

— Тебе не стоит бездумно следовать за этими двумя. Если они решат пойти за своей мечтой, им придётся учиться порознь. И к тому же, если их цели не изменятся, их всегда будет тянуть в бой. У тебя нет ни стремления, ни навыков, чтобы выживать в драках. Ты ремесленник, и туда, куда их потянет, тебе дороги нет. Я намеренно иду в опасные и глухие места. Там тебе не у кого будет учиться, а я не смогу защищать ни тебя, ни их.

Высказавшись, я опустил руку.

Я даже не стал спрашивать, что думают их семьи и получили ли они разрешение. В общей картине это было не так уж и важно.

Троица долго молчала, переваривая мои слова. Я видел, как на их лицах, помимо разочарования, появляется что-то ещё: зарождающееся понимание.

Первым заговорил Эйген, его голос был уже не таким уверенным:

— Но... разве нельзя учиться в дороге? Наверняка в других местах есть воины, которые...

— Нет, — оборвал я. — Такая выучка занимает годы. У меня нет времени торчать на месте и ждать, пока ты будешь готов. К тому же ты рассуждаешь как тот, кто никогда не покидал родной долины, — я кивнул на темнеющие улицы. — Воины того уровня, у которых тебе стоило бы учиться, не тратят время на восторженных мальчишек с дороги.

Заудерн неловко переступил с ноги на ногу:

— Я знаю, что я лишь ученик, но я мог бы тренироваться сам... Я читал о боевых заклинаниях...

— Читал, — равнодушно повторил я. — Ты читал о боевых заклинаниях, — я посмотрел прямо на него. — Скажи, когда вырвался Шаттенбранд, а ты задыхался от дыма, сильно тебе помогло прочитанное?

Мальчишка вспыхнул и опустил глаза.