Эйген меньше интересовался магическими приборами и больше – моей коллекцией простого оружия на стене. Это были практичные, ухоженные вещи, хоть и без изысков; видимо, он оценил качество работы. Парень-дворф тоже бросил на них взгляд.

Почти всё это – подарки или любопытные образцы зачарованных предметов, которые я вытаскивал из логов поверженных монстров и оставлял на потом, для изучения. Не буду лгать: собраны они были не только из практических соображений. В какой-то момент, когда я привык к безопасному дому, во мне проснулся инстинкт собирательства. Не уверен, что могу списать это на своё демоническое наследие.

— Уютненько, — заметил Берг, опускаясь в кресло с непринуждённостью человека, бывавшего здесь и раньше. — Череп той твари всё ещё при тебе?

Я взглянул в угол, где выбеленные останки какого-то монстра служили подпоркой для стопки журналов.

— Он служит своей цели, — просто ответил я.

Дети так и стояли, явно не зная, что им позволено. Их взгляды продолжали скользить по диковинам, наполнявшим комнату, но я на их реакцию почти не обращал внимания. Для меня это были просто инструменты и удобства, накопленные сами собой. Что-то служило делу, что-то я сделал, потому что так принято у людей, будь такие на моём месте. И, признаюсь, многое из этого хлама было собрано по принципу «когда-нибудь пригодится».

Скоро от многого из этого мне придётся отказаться.

— Вы трое тоже присядьте, — предложил я детям.

В глубине души у меня, конечно, оставалась злость на их безрассудство у той шахты Нордгруб. Не знаю, какая у меня была репутация до того случая, но в целом я не люблю героизм. Если монстра нужно убить, я предпочту не героическую последнюю битву, а подлую расправу, когда все козыри у меня на руках.

И всё же, именно благодаря им я вообще смог убить ту тварь. Не будь их, я, скорее всего, просто отступил бы, и кто знает, чем бы всё кончилось.

— Чаю бы, — бесцеремонно попросил Берг.

Жестом руки я призвал пустую деревянную кружку, и та подплыла к его ладоням.

Затем я неторопливо соткал заклинание, и кружка наполнилась ароматным травяным настоем.

Далеко не самое бесполезное из моих народных заклинаний. Гримуар с ним я купил много лет назад – это было первое заклинание, создававшее из магии съедобное органическое вещество.

Количество бессмысленных народных заклинаний в этом мире просто поражает, и ведь на каждое из них какой-то маг потратил десятки лет. Похоже, невероятно умные люди, создающие нишевые, впечатляющие, но в общем-то бесполезные вещи, – это не особенность одной лишь Земли.

— Итак, — Берг сделал глоток и заметно расслабился, блаженно вздохнув. — Как всегда, хорош. Но к делу.

Дворф посмотрел мне прямо в глаза.

— Я понимаю, ты нелюдим. Честно, понимаю, — я уже открыл рот, чтобы возразить, но он жестом попросил не перебивать. — В этом нет ничего зазорного. Но в этой истории ты упрямишься просто из упрямства, — сказал он, не отводя взгляда. — От тебя требуется всего лишь-то попозировать пару часов. Бургомистр даже, Богиня тебя раздери, плату тебе предлагает!

Я лишь прикрыл глаза, подавляя растущее раздражение. В основном из-за вспышки боли у основания рогов, но и потому, что казалось, будто Берг пришёл просто потратить моё время.

Сам его вид подбешивал меня ещё сильнее.

— Если это всё, что ты хотел сказать, мой ответ не изменится.

На миг повисла тишина.

— Почему? — просто спросил дворф.

Я открыл глаза и спокойно встретил его взгляд.

— Неважно почему. Я не буду этого делать, — ответил я предельно ясно, чувствуя, как раздражение во мне снова иррационально подскакивает.

Сдерживать собственную агрессию легче не становилось, даже при постоянной практике.

— Для меня важно, — тихо сказал Берг и кивнул на трёх мальчишек. — И для них тоже.

Я мельком взглянул на детей. Они держались так, будто не знали, можно ли им вообще здесь быть: сутулились, опустив головы, и переводили взгляд то на меня, то на Берга. Их позы говорили о напряжении и смятении, а не о страхе.

Я нарочно выдохнул поглубже, на миг прикрыл глаза и подавил раздражение. Затем я собрался с мыслями.

— Мне не по душе идея ставить памятник в честь кого-то вроде меня, — ровным голосом проговорил я, проводя пальцами по узору дерева под рукой, чтобы сосредоточиться. — Мне не по душе репутация, которая у меня сложилась. Она приводит ко мне людей, которые ждут увидеть того, кем я не являюсь. Я не люблю общаться с другими без строгой необходимости.

Я открыл глаза и снова встретил взгляд Берга.

— Люди принимают меня за героя, а мне это неприятно. Герой – это тот, кто вдохновляет других, особенно молодёжь, — я кивнул в сторону ребят, которые вздрогнули от внезапного внимания. — А во мне нет ничего, достойного подражания. Всё, что я делаю, я делаю из эгоистичных соображений. Я не хочу, чтобы кто-то пытался жить или поступать так же, как я.