Мой голос был лишён эмоций, а моё лицо оставалось непроницаемым. На самом деле я не был ни спокоен, ни в хорошем настроении; скорее, я чувствовал лишь досаду и раздражение.

В конце концов, как только я уловил приближение этой компании, мне пришлось спилить рога, чтобы выйти и встретить их. А ведь я был в самом разгаре работы и теперь не смогу толком её продолжить, пока не регенерирую: боль слишком отвлекает. Демон ты или нет, творчеством не займёшься, когда тебя мучает боль.

Берг хмыкнул и скрестил руки на груди. На нём был полный комплект брони, а за спиной у него виднелся внушительный топор.

Я понимал, что это не потому, что он пришёл драться – просто дорога к моей хижине не совсем безопасна. Настолько, насколько вообще может быть безопасна дикая местность: кое-где всё ещё можно нарваться на монстров.

С ним почему-то была и троица тех детей. Ребята по какой-то причине выглядели удивлёнными.

Мгновение я не мог понять, чему они удивляются – мне мешали вспышки боли и собственное раздражение, – а потом я сообразил: вероятно, тому, что я одет по-домашнему.

— Пришёл вбить кое-что в твою дубовую башку, раз уж другие не смогли, — упрямо произнёс дворф.

— Я уже сказал охотникам, которых вы присылали, что меня это не интересует, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза. — Здесь нечего обсуждать. Иди и беспокой кого-нибудь ещё.

Дворф имел наглость закатить глаза.

— Можно хоть зайти? — он кивнул на поляну. — Не место это для разговора.

Будь я человеком, наверное, обиделся бы.

Моя хижина не была вершиной архитектуры, но и уродливой её не назовёшь. Она стояла на крепком каменном основании, которое без проблем выдержало десятилетия, и возвышалась над округой, поскольку я построил её на холме. Стены были сложены из древесины железного дерева – когда-то эти магические деревья росли по всей долине. Это плотная, тёмная порода, которая почти не требует ухода и отпугивает большинство вредителей. Единственным нюансом было то, что мне несколько раз приходилось расширяться, отчего планировка получилась странноватой, округлой. Но, по-моему, строение выглядело почти профессионально. В сущности, я и строил так намеренно – это соответствовало образу мага-отшельника, каким я хотел казаться. Да и возился я с жилищем в перерывах между исследованиями, чтобы проветрить голову, оттого оно вышло не таким убогим, как мои прежние логова.

Сам дом был крупнее, чем можно было ожидать для одного жильца: два этажа, с просторными чердаками, а основные работы я вёл в обширных подземных уровнях. Большую часть холма я вырыл и превратил в полезное пространство.

Наружные стены оплетали толстые лианы, которые я сам вырастил: их густая зелень с багровыми шипами создавала живой барьер, отпугивая грызунов и мелких птиц. Эти растения обладали зачатками «сознания», и их можно было обучать с помощью дозированной струйки огня, так что из них получились на удивление послушные стражи. К тому же это были одни из последних таких лиан во всей долине.

Главный вход в дом отмечала единственная дверь из того же железного дерева, усиленная железными полосами. Окон, выходящих в лес, не было, как и на первом этаже в принципе: я давно усвоил, что уединение ценнее естественного света, если можно освещать дом магией. Крыша была крутая, конической формы, крытая сланцем, чтобы сбрасывать тяжёлые горные ливни, которыми в определённые сезоны славится этот край.

Поляна вокруг дома была ухожена, но ничем не примечательна. Я очищал её от подлеска главным образом для того, чтобы замечать гостей издалека, да и по старой привычке из Тифхольца. Хотя с годами к подобным вещам я стал относиться менее ревниво.

Лианы я высадил специально, чтобы защитить дом от грызунов. Никогда не забуду себе ту ярость, которую испытал, обнаружив, что страницы Журналов № 435–457 прогрызены насквозь. Помогло то, что у растений было примитивное сознание и они поддавались дрессировке огнём.

Моя хижина по-прежнему стояла в долине Дорнпасс. Сама долина перестала считаться кишащей монстрами спустя два десятилетия моего пребывания здесь, а ещё через десяток лет её стали называть «относительно безопасной». После кампании по выжиганию лиан путешествовать по долине действительно стало проще – к худу ли, к добру ли. На другой стороне Дорнпасса теперь есть маленькая фермерская деревня: говорят, сгоревшие лианы оставили после себя необычайно плодородную почву.

Все эти перемены происходили постепенно. Когда я здесь обосновался, Дорнпасс был совершенно враждебен к поселенцам и считался коварной, полной чудовищ ловушкой. Я прожил здесь всё это время, и перемена – как внешнего вида, так и статуса в глазах людей – была такой плавной и неспешной, что я почти не заметил, как моё уединение испарилось.