Странное это чувство – видеть, как мир меняется вокруг твоего жилища. И меняется не быстро, а постепенно. За годы я попросту истребил или переловил большинство действительно опасных тварей, плотность монстров падала по мере моей работы, и, не успел я оглянуться, как люди и дворфы стали считать этот край относительно безопасным. Впрочем, популяцию монстров сокращал не я один – местные авантюристы и охотники, вероятно, сделали даже больше меня.

Когда о моём жилище стало известно, а моя репутация, которую я и не думал создавать, выросла, меня время от времени стали просить пойти с тем или иным отрядом, чтобы помочь одолеть особо неприятного монстра. За все годы я редко отказывал: в конце концов, истребление опасных тварей было нашим общим интересом. К тому же, помогать в таком деле – это правильно с моральной точки зрения.

Но это привело к ещё более обременительному восприятию меня поселенцами и местными авантюристами. А значит, всё больше людей стремилось со мной общаться.

А я этого терпеть не мог.

Я понимал, почему так происходит и почему такое поведение логично – опыт моей прежней жизни никуда не делся, – но я всё равно презирал это; ничего не мог с собой поделать. В ненужном общении для меня не было ничего приятного – одна лишь боль, напряжение и скука.

Я мог бы приложить усилия и стать совсем недоступным, но этого я тоже не хотел. Я не возражал помогать, когда это действительно было нужно. В этом смысле удобный доступ к моему дому был оправдан – по сути, это единственная причина, по которой я так и не переехал.

Я просто ненавидел моменты, когда меня без нужды беспокоили и отвлекали от работы. Случалось это нечасто, но даже раз в год – уже слишком.

— Заходите, — наконец произнёс я и на миг прикрыл глаза, чтобы взять себя в руки.

К моему сожалению, я знал Берга. Знал, что он не уступит. Знал и то, что он не пришёл бы, если бы не видел шанса меня переубедить.

Как минимум я мог его выслушать.

Я отошёл в сторону и жестом пригласил их войти. Главная комната моей хижины была скромной по необходимости, хотя посторонним она могла показаться странной.

Первое, на что обычно обращали внимание гости, был потолок. Под балками висела зачарованная лампа, которую я сделал десятки лет назад: хотя в глубине она светилась синим, свет она давала солнечный, не мигая и не тускнея. На бумаге зачарование было простым, но на деле потребовалось немало проб и ошибок, чтобы добиться почти вечной стабильности без ухода.

Берг вошёл первым, по привычке чуть пригнувшись, хотя потолки были более чем высокими для любого человека, не то что для дворфа. Его взгляд опытного воина скользнул по комнате, и я заметил, как он задержался на лампе. Трое ребятишек вошли за ним, и я видел, как они вертят головами, осматриваясь.

Это помещение служило мне и гостиной, и рабочей зоной, когда кабинета не хватало. В центре стоял крепкий дубовый стол, весь в шрамах от многолетнего использования. На нём лежало несколько раскрытых книг, страницы некоторых были прижаты грузиками. Вокруг были разбросаны записи и письменные принадлежности, создавая лёгкий творческий беспорядок.

У дальней стены до самого потолка тянулись стеллажи, заставленные всякой утварью, инструментами и диковинами, которые я собрал за годы. Стеклянные колбы с законсервированными образцами слабо светились от поддерживающих их чар; рядом лежала коллекция фокусирующих кристаллов для тонкой магической работы, в основном для зачарований и ритуалов. Хранил я их здесь для удобства, да и потому, что под землёй место кончалось. Тут же валялись и кое-какие части монстров – полезные компоненты для отдельных ритуалов и опытов.

Камин сейчас не горел. Над ним висело зеркало, которое отражало не комнату, а вид на дом с высоты птичьего полёта – один из моих немногих опытов с заклинанием ясновидения. Поверхность зеркала иногда мерцала, когда по небу в его отражении проплывали облака. Артефакт был до смешного простым, но выглядел, полагаю, впечатляюще.

— Садитесь где хотите, — сказал я, указав на несколько стульев.

Это была простая, крепкая мебель, которую я когда-то вырезал сам, ещё до того, как обзавёлся инструментами, притом одними когтями. Подушки на них я тоже сшил сам. Тогда так было проще: мебель нужна была раньше, чем долина стала безопасной для повозок с припасами, так что всё громоздкое приходилось делать самому. Сначала вручную, потом с инструментами.

Забавно, сколько мелких навыков мне пришлось освоить, хотя до профессионалов мне, конечно, далеко.

Ученик мага, Заудерн, с плохо скрываемым восторгом разглядывал книжные полки, широко раскрыв глаза и пытаясь прочесть названия. Это была не моя рабочая комната, так что здесь стояли не мои дневники и труды, а книги, которые я читал или собирался прочесть: энциклопедии, атласы, тома по общей теории магии, да и пара обычных книг, что попадались мне за годы.

Большинство из них были на общих языках, но несколько – на письме Древней Империи. Расставлены они были по тематике, а не для красоты, так что постороннему мой порядок, наверное, показался бы хаотичным.