Вдруг отшельник шагнул вперёд и... спустился вниз – туда, где ещё мгновение назад был уровень воды. Он медленно начал сходить по образовавшемуся уступу.

Друзья переглянулись.

Сквозь пар они всё ещё видели очертания твари, а отшельник, казалось, готовился.

— Ну а теперь, когда его огонь погашен... — он поднял свободную от посоха руку. — Шаттенклинге.

Все трое увидели это: как каждая тень, брошенная вокруг огнём, внезапно застыла, превратилась в клинки – и как эта каждая тень ударила в одну точку.

И вдруг всякое движение прекратилось.

— Когда температура так упала, я смог почувствовать, откуда расходится энергия, разогревающая его сегменты, — тихо объяснил отшельник, оборачиваясь к ним. — И лишившись бликов пламени и магмы, заливавших всё вокруг, я смог применить своё пробивающее заклинание.

Троица стояла, не в силах оторвать взгляд от отшельника.

Всё, что он сделал, было сделано безупречно. Почти не получив даже царапины, он уничтожил легендарного монстра, способного стереть с лица земли весь их город. Легенду, о которой они слышали перешёптывания с детства и которая оказалась именно тем, чем её рисовали сказания, – и даже больше.

На долгий миг между ними растянулась тишина – её нарушало лишь мягкое шипение остывающего пара над источником да далёкий треск затухающего огня на горном склоне. Отшельник стоял неподвижно у кромки воды, его посох крепко был упёрт в раскисшую землю; он окидывал взглядом последствия битвы с той же холодной отстранённостью, что и в самом её разгаре.

А потом, словно прорвало плотину, весь груз пережитого разом обрушился на троих мальчишек.

Первым сломался Эйген. Его ноги подломились, он рухнул на каменистый берег – и всё его тело затряслось. Адреналин, нёсший его в отчаянном бегстве вверх по склону, разом схлынул, оставив после себя только дрожащую, вымотанную оболочку.

— Мы могли умереть, — едва слышно выдохнул он. — Мы почти умерли. Если бы вас не было, если бы мы не нашли источник, если бы голем не... — его слова растворились в сиплых вдохах, когда до него в полной мере дошло, насколько узкой была спасительная тропа.

Заудерн опустился рядом, обхватил колени руками и стал слегка раскачиваться взад‑вперёд. По его закопчённому лицу струились слёзы; он смотрел на умиротворённую водную гладь, где мгновение назад корчилась в предсмертных судорогах огненная тварь.

— Я думал, что задохнусь, — всхлипывал он. — Я не мог дышать, не мог думать, а оно было совсем рядом, а мы... просто дети, спрятавшиеся в кустах, как полнейшие дураки...

Глюэн, всегда державшийся стойко, продержался, может, на десять секунд дольше, прежде чем и его выдержка окончательно рухнула. Он закрыл лицо ладонями и заплакал – тяжело, без стыда, как тот, кто заглянул смерти в глаза и непостижимым образом остался жив. Вся дворфья гордость и упрямая решимость, помогавшие ему держаться, испарились, – остался перепуганный четырнадцатилетний мальчишка, который увидел слишком много за один день.

Отшельник медленно повернулся на звук их рыданий. Его пронзительные синие глаза внимательно окинули троих подростков. Впервые с момента их встречи выражение на его лице чуть смягчилось, хотя его голос остался таким же ровным и спокойным.

— Опасность миновала, — тихо сказал он, не делая шагов им навстречу, но позволяя словам преодолеть короткую дистанцию. — Вы живы. Вы целы. То, что вы чувствуете, естественно и необходимо. Отдыхайте.

И трое друзей, прижавшись друг к другу на берегу дымящегося источника, плакали. Их слёзы смешивались на их лицах с копотью и следами дыма. А легендарный отшельник стоял над ними на страже и спокойно ждал, пока к ним вернутся силы.

Глава 11

Чем больше заклинаний осваиваешь, тем легче постигать новые.

Таково утверждение о переносимости навыков. Каждое заклинание кем-то создано, и оно никогда не возникает на пустом месте. Придумывая новое, маг сперва берёт всё что можно из работ предшественников, а уже потом заполняет пробелы собственными находками. Древний принцип «работает – не трогай» к созданию заклинаний подходит как нельзя лучше: если кто-то уже нашёл рабочее решение, просто пользуйся им.

Разумеется, в эту эпоху, после падения Империи, у магов нет единого центра знаний; каждый располагает лишь теми гримуарами, сведениями и советами, до каких сумел добраться там, где живёт.

Отсюда закономерный итог: у заклинаний, родившихся в одном регионе, часто всплывают сходные элементы.

Конечно, если наугад взять сотню заклинаний со всего света, в них всё равно найдутся похожие преобразования. Преобразования, в своей основе, это базовая работа с маной: придание магической энергии осязаемых свойств. Сделать ману «горячей», «холодной», «тягучей» и так далее, вместо того чтобы оставлять её просто «маной». Обычно само по себе это не даёт видимого эффекта на мир.