Впрочем, народные заклинания, если они грамотно продуманы, обычно лишены этой проблемы по понятной причине: их авторы не гонятся за скоростью и эффективностью, а значит, «подпитывать» их можно неторопливо – и до очень высокой мощности. Обратная сторона медали в том, что в нужный миг их всё равно быстро не сотворишь.

Исключая, конечно, таких мастеров вроде самой Фрирен.

А вот дальше начинается самое интересное. Парадокс в том, что ничто не мешает народным и боевым заклинаниям иметь общие элементы! Просто одно спроектировано и оптимизировано под бой, а другое – нет. Но маги всё равно заимствуют детали из любых заклинаний, какие находят, когда создают свои собственные.

Именно поэтому я потратил немало сбережений и времени на скупку любых гримуаров, до каких мог дотянуться, и на их освоение. Я даже стал покровителем нескольких торговцев в Штурмкаме: заказывал у них новые, ещё не известные мне гримуары – и боевые, и народные, – чтобы они доставляли их сюда после своих поездок.

Будучи демоном, я мог ковыряться в заклинаниях куда эффективнее обычного мага. Я инстинктивно чувствовал, к чему приведут те или иные манипуляции. Там, где человек-маг годами ломает голову над решением, я мог найти его за неделю. В отличие от человека, который провёл бы полноценное исследование, я порой и сам не до конца понимал, почему моё решение сработает. Но оно, как правило, срабатывало.

Речь не о боевых заклинаниях, они меня не так интересовали. Я никогда не ощущал острой нужды тратить личное время на поиски более эффективных способов убивать. Заклинания, созданные людьми и изученные мной, вполне годились для моих целей; не было необходимости их «дорабатывать». Да я и не был уверен, что смогу.

Нет, меня интересовали строительные блоки человеческой магии. Любой человеческой магии. Готовые решения с предсказуемым эффектом. Чем больше таких я узнавал и систематизировал, тем легче было собирать свои мелкие магические инструменты – зондирующие, диагностические, сканирующие и прочие, помогающие в моих исследованиях.

Это, пожалуй, помогало и в развитии Резонирующей Души. Хотя работа над моим проклятием была скорее предосудительным удовольствием, чем необходимостью. Резонирующая Душа и так была достаточно хороша для моих нужд, но её развитие доставляло... удовлетворение. Дорабатывать моё проклятие получалось будто само собой, куда легче, чем пытаться осмыслить столетия человеческих наработок. Создавать вариации Резонирующей Души под разные ситуации было несравнимо проще.

В общем, нет ничего удивительного в том, что демоны обычно сосредотачиваются на одном-единственном заклинании, выжимая из него всё. Так проще и, я уверен, эффективнее, если твоя единственная цель – максимально эффективное убийство.

Пока я записывал в журнал варианты улучшения своего безымянного зондирующего заклинания – того самого, которым я воздействую на ядро вскрываемых монстров, – я невольно задержался на этой мысли.

Новые заклинания становилось всё труднее находить. Даже у торговцев, которым я платил за поиск редких и малоизвестных гримуаров, с каждым годом оставалось всё меньше предложений.

Рано или поздно я дойду до той же черты, что и Фрирен: единственными новыми заклинаниями станут те, что случайно попадутся в пыльных семейных библиотеках или древних руинах.

Но до этого дня ещё далеко. В конце концов, я лишь заглянул в бездну магии Центральных земель. Северные земли, как показал мой «друг по переписке», тоже таят немало уникальных заклинаний.

Я застыл.

Моё магическое чутьё пискнуло: приближаются сигнатуры маны... причём знакомые.

Я взглянул на раскрытый передо мной журнал. Оставалось совсем немного.

Затем, чувствуя, как в глубине меня вспыхивает раздражение, я поднялся и принялся готовиться к гостям.

***

Разумные существа выматывают.

Люди или дворфы – с годами я почти перестал видеть разницу. По сути, они одинаковы.

Спроси меня: «Кто для тебя собеседник?» – и честный ответ был бы: «Раздражитель».

Я никогда не стремился вмешиваться в жизнь и дела местных. Меня устраивало жить в глуши и тихо заниматься своей работой, общаясь с жителями Штурмкамской долины лишь при крайней необходимости.

Но, полагаю, я был наивен. Невозможно прожить в полной изоляции, не прилагая к этому значительных усилий. Так или иначе, я оставил свой след, даже через редкие, выверенные контакты.

Я давно перестал пытаться полностью отгородиться. Слишком уж удобно иметь доступ к торговцам и ремесленникам, хотя я по-прежнему не выносил людных мест, а случайные визитёры могли испортить мне целый день.

Жить на краю цивилизации было лучшим компромиссом. Были и минусы – в основном те самые редкие гости, – но я мог позволить себе снаряжение и удобства, недоступные в Тифхольце, а это, в свою очередь, резко ускоряло мои исследования.

Какое-то время меня это вполне устраивало. Поначалу меня в основном оставляли в покое. Но шли годы, десятилетия, и всё больше людей начинало жужжать вокруг меня, словно мухи.

Всему хорошему приходит конец, вестимо.

— Зачем вы здесь? — спросил я, открывая дверь и вставая в проёме своей хижины.