— Зависит от того, сможете ли вы кое‑что мне продать, — вежливо ответил я. — Мне нужны некоторые вещи. Деньги при мне есть.

Женщина моргнула, будто её смутило что‑то в моих манерах, это я уловил. Но даже с человеческими воспоминаниями, ещё свежими в голове, я не понял, что именно в моём поведении заставило её, как и ту другую женщину, так отреагировать.

— Конечно, поговорим внутри. Прошу, входи, — сказала она, отступая в сторону.

Я вошёл, хотя внутри оставался слегка озадаченным.

Я ожидал большего подозрения. Большей осторожности. Я же всё-таки демон, и проникнуть сюда мне почти ничего не стоило. Будь я другим, эта деревня уже лежала бы вырезанной, не сумев оказать сопротивления.

Я молод, но с немалой долей уверенности могу сказать: с большинством людей здесь я бы справился.

Быть может, священник или охотники смогли бы меня убить – хотя, вероятно, я переоцениваю возможности людей, опираясь на примеры из той истории. Так или иначе, именно поэтому я подошёл к деревне, выбрав время, когда охотников не было, а священник, который и без того редко покидает церковь, оставался там.

Я ожидал большей осмотрительности. Они слишком беспечны.

Последовав за хозяйкой дома, я прошёл через прихожую. Внутри воздух был густ от смешанных запахов сушёных трав, земли и старого пергамента. Под балками висели связки лаванды, шалфея и незнакомых лесных трав – краски их выцвели, но аромат держался крепко. Вдоль стен тянулись полки, уставленные стеклянными банками с корнями, порошками и консервированными образцами; на каждой из них имелась аккуратная подпись ровной рукой.

В центре комнаты стоял добротный деревянный стол, поверхность которого несла шрамы долгих лет. На нём вперемешку лежали ступки с пестиками, всевозможные ножи и скребки, а рядом – раскрытые книги, исписанные заметками и украшенные ботаническими иллюстрациями.

Сама знахарка двигалась уверенно; руки её были въедливо окрашены многолетней работой с растениями. На ней было простое платье землистых тонов, а её когда‑то золотистые волосы, теперь уже с седые, были связаны в тыльной части полоской ткани.

— Проходите, проходите, сейчас поставлю чай, — засуетилась она, а я тем временем сел за небольшой обеденный столик у края комнаты.

С искренним интересом я разглядывал образцы и заготовленные растения, запоминая их. Некоторые я узнал, они попадались в лесу. Теперь я знал, что стоит собирать. По образцам было понятно и то, какие части ценятся – корни, стебли или цветы.

— Итак, чем я могу помочь? — спросила она спустя несколько минут, разлив нам травяной чай и усевшись напротив меня.

Запах у чая был безусловно травяной, но для моих демонических инстинктов он не был ничем аппетитным. Аппетитно пахли люди в деревне.

Впервые за многие годы я почувствовал голод.

Позыв убивать уже не был таким сильным – с ним я свыкся ещё в первую неделю, – но он по‑прежнему присутствовал.

— Как видите, при мне немного, — сказал я неторопливо, сделав большой глоток. На вкус он оказался таким же, как пах: ничем, что могло бы заинтересовать моё нёбо. — Одежда на мне, в общем-то, всё, что у меня есть, не считая рваных обмоток. Мне хотелось бы купить что‑то менее изодранное, — пояснил я, — но, возможно, не у вас, — добавил я, кивнув в сторону дома. — Я пришёл к вам потому, что мне ещё нужны чернила, бумага и книги. И желательно карта, если такая найдётся. Я вижу, что вы образованная женщина, так что надеюсь, у вас есть хотя бы часть того, что мне нужно.

Женщина чуть удивилась; откинувшись на спинку стула, она приподняла бровь.

— Какие именно книги интересуют?

— Любые, — сказал я после короткой паузы. — Если есть энциклопедия о монстрах или растениях, возьму. Что‑нибудь по истории, тоже куплю. Подойдут и религиозные тексты, — я на миг замолчал, медленно и намеренно покачав головой. — Подойдёт всё, мне просто нужны книги, чтобы скоротать время и, возможно, узнать что‑нибудь новое.

Это было правдой. Впрочем, я не ожидал, что у неё найдётся что‑то действительно ценное.

— Какая странная просьба! — женщина рассмеялась, кажется, вполне искренне.

Я промолчал.

— Ах, не подумай, что я смеюсь над тобой, юноша, но для такого потрёпанного путника у тебя приоритеты, надо сказать, любопытные, — сказала она добродушно, не скрывая иронии. — Карту, увы, продать я не могу: она у меня одна, и не знаю, будет ли проезжий купец ещё их возить. Зато у меня есть чернила и бумага, если интересно. И ты, может, удивишься, но у меня осталась одежда сына. Он был примерно твоего роста, может, как раз придётся впору.

Я моргнул. Это было неожиданно; похоже, она не ошиблась.

— Рад это слышать, — честно сказал я. Впрочем, радовался я скорее тому, что не придётся обходить всю деревню в поисках одежды.— Позволите мне перерисовать вашу карту на пергамент? Я заплачу сверх.

Женщина удивлённо посмотрела на меня, но покачала головой.