Первым мы увидели не кабана, а линию валящихся деревьев, стремительно приближающуюся к нам. Так стремительно, что мы ещё толком не опомнились, как демонический кабан, роя перед собой землю, щепки и всякий мусор, прорвался через весь холм и вылетел прямо на нас.

Мои руки сработали раньше головы: две стрелы, подпитанные моей маной, сорвались сами собой, ещё до того, как я по‑настоящему понял, что происходит.

Обe стрелы без толку отскочили от шкуры зверя, даже не пробили.

Глаза у меня полезли на лоб, когда разум догнал реальность: кабан не пронесётся мимо. Он летел точно в дерево Шнелля!

— ПАРЕНЬ, УХОДИ, ЖИВО! — заорал я, понимая, что не успеваю прыгнуть к нему. Да и как, если я стоял в устойчивой стойке для стрельбы – сперва ещё надо было развернуться, а уж потом прыгать!

Сам парнишка, похоже, меня даже не услышал, он просто... уставился на надвигающуюся смерть, как кролик на змею.

Этого выражения на его лице я не забуду никогда. В тот миг я понял: мой сынуля сейчас погибнет.

Он возник, как смазанная тень. На фоне кабана его фигуру легко было потерять, но, похоже, он с самого начала был у кабана на хвосте (а может, и впрямь на хвосте).

Я смог разглядеть в тёмном плаще лишь размытое пятно: он перескакивал по деревьям и ломал их ногами, как камешек, скачущий по воде. Ступни его толком не касались горизонтали – каждым прыжком он вколачивал себя в очередной ствол, да с такой силой, что того хватало лишь на следующий отскок. Ради этого он ещё и крутился в воздухе, прямо как змея.

Мои глаза едва поспевали за ним; задним числом я теперь понимаю – координация и реакция для такого номера нужны просто чокнутые.

Он успел к Шнеллю за миг до того, как кабан врезался в ствол, практически превратив вековую сосну в труху. Моего мальчишку схватили за шиворот, как щенка, и одним движением – как‑то при этом умудрившись не свернуть ему шею – метнули в мою сторону.

Парень закричал.

— Ах ты ж! — выругался я.

Альберт, этот напрочь безумный ублюдок, не произнёс ни слова – он падал навстречу смерти, прямо под ноги этому хренову демоническому кабану.

Весь коктейль эмоций и адреналина, что бушевал во мне в предыдущие мгновения, даже не уложился как следует в сознании. Я попросту не успел ничего осмыслить, а этот авантюрист уже творил новое, абсолютно невозможное чудо.

Я увидел это только краешком глаза, так как всё моё внимание занимал сын: я ловил его и помогал удержаться на ветке.

Но Альберт каким-то образом, словно чёртов кот, успел в воздухе развернуться как надо, хотя до этого врезался в летящие обломки, что оказались на его пути к моему сыну. И, при всё при этом, он умудрился приземлиться на ноги. Обычно после такого падения максимум, на что можно рассчитывать, это встретить смерть стоя, а не лежа.

Но кабан, дезориентированный после столкновения, не смог сразу проткнуть его своими клыками. Он явно заметил Альберта и попытался поддеть его головой, зло мотая ею из стороны в сторону, и три огромных пары острых как сталь клыков блеснули в воздухе.

Альберт, будто всё это не трогало его ни капли, каким-то образом сумел совладать с движениями чудища. Только коснувшись земли, он использовал инерцию, чтобы сместиться влево, и уклонился от первого маха, затем – как маятник – отклонился вправо, избежав следующего удара гигантской морды. В конце концов этот чокнутый взбежал прямо на лоб зверя, избежал его челюстей, которыми монстр хотел разорвать его пополам, затем наступил прямо на сраные клыки, после чего так оттолкнулся, что кабан пошатнулся, а сам Альберт дальше отлетел в сторону огромного дугласового кедра, росшего метрах в десяти от места схватки... и пнул его.

Всё это казалось совершенно невозможным – такую чушь рассказывают о вымышленных героях.

Но я видел собственными глазами, как колоссальный кедр, высотой не меньше сорока метров, такой толстый, что его едва обхватят втроём, треснул посредине и начал падать... прямо на кабана.

Разумеется, Альберт уже был далеко от опасного обломка. Гигантское дерево обрушилось на ревущее и рычащее чудище, в голосе которого впервые мелькнуло отчаяние и даже страх. Монстр попытался ускользнуть, но его короткие, неуклюжие ножки не дали ему вовремя отползти назад. Единственное, чего тот добился, это того, что ствол рухнул ему не на голову, а на спину.

Со звучным хрустом.

Альберт уже был у головы кабана прежде, чем тот успел бы прийти в себя. Медленно, слишком медленно даже по моим меркам, он поднял меч над головой, обеими руками сжимая рукоять, готовясь обрушить клинок остриём вниз и нанести смертельный удар.

Меч в его руках засиял синим, потрескивая от избытка маны, которую Альберт вливал в сталь.

Затем он ударил вниз, быстрее молнии.

Это был удар, словно молот божий. Клянусь, я почувствовал, как задрожала земля.

Но тварь, ох, эта проклятая тварь... Она взревела, забилась, визжа ещё громче, но ещё не умерла. Лезвие застряло в её огромном черепе – возможно, оно даже не пробило тот до конца, но теперь крепко погребено в его костях. Оно застряло.