Чужеродный оттенок голоса тоже был частью специально созданного мною проклятия: то, чего, по моему представлению, ожидал бы человек. Лишь название я выбрал сам, оно звучало достаточно мощно и соответствовало сути.

Мгновение – и плетение заклинания было завершено: оно вспыхнуло голубоватым вихрем, когда моё сокрытие маны пошатнулось. Я сосредоточился на тех воспоминаниях, которые хотел пережить заново, и обрушил проклятие на самого себя...

***

Я очнулся с судорожным вдохом.

Была ночь. Над головой мерцали звёзды.

Моё тело дрожало. Дрожащими руками я вытер моё мокрое лицо – пальцы оказались влажными от слёз.

Демоны умеют плакать по требованию. Мне было это известно: в прошлом я заставлял себя плакать – просто чтобы проверить, смогу ли. Но демоны не плачут из‑за подлинных чувств. Слёзы, как и мимику, мы используем лишь для того, чтобы манипулировать другими или передавать что‑то в разговоре.

В этой жизни я впервые расплакался по‑настоящему. Быть может, я и вовсе первый демон, который когда‑либо плакал искренне.

Моё тело уже успокаивалось, возвращаясь к обычному состоянию, но те воспоминания были ещё свежи.

Мой день рождения, двенадцать лет, мне тогда удалось собрать всех друзей. Моя первая девушка и наш секс. Мой первый разрыв. Та моя поездка на лыжах в Австрию...

— Как я мог забыть... — прошептал я, и в моём голосе впервые за эту новую жизнь прозвучало настоящие чувства, зависть и злость. — Забыть, насколько это потрясающе быть человеком.

Мне казалось, что нужно сказать что‑то поглубже, весомее – а не эти простые слова, сорвавшиеся с губ.

Но это была чистая правда.

Моё проклятие сработало точно так, как я хотел. Я снова прожил те отрезки моей жизни. Думал те самые мысли, чувствовал то же самое, испытал те же ощущения...

И лишь теперь я осознал, насколько... приглушённым оказалось это проклятое, демоническое тело. В нём нет и следа той затяжной ноющей боли, что остаётся в человеческой плоти. Способность переживать чувства в нём столь слаба и разбавлена, что досада ребёнка, не получившего на Рождество желанную игрушку, затмевает величайшую трагедию, доступную демону. Демон будет бояться смерти меньше, чем человек отказа на своё первое признание в любви.

Моё тело дрожало не от злости и сожаления, которые я испытывал сейчас, а от тех эмоций, что я только что прожил – что помнил благодаря проклятию, – настолько они были реальны и мощны.

Медленно, осторожно, я поднялся на ноги.

— Только перед сном. Я буду накладывать это на себя только когда собираюсь спать, — тихо пообещал я себе. — Иначе у меня появится зависимость.

Глубина наслаждения, которую я испытал, несравнима ни с чем, что способно породить это демоническое тело. Я не был уверен, но, возможно, пожирание людей приносит демону столь же бурное удовольствие. Однако теперь же, когда память о моей человеческой жизни так свежа, одна лишь мысль о поедании людей вызывала у меня дискомфорт – пусть и опосредованный!

Значит, это сработало! Я хотя бы частично вернулся к прежнему себе!

— Примерное время... — я поднял взгляд на луну; за почти пятнадцать лет практики прикинуть часы было несложно. — Шесть с половиной часов под действием проклятия. Значит, я прожил мои воспоминания примерно в пятьдесят раз быстрее реального времени.

Меня кольнуло раздражение: это сильно урезает возможное боевое применение проклятия.

— Это неожиданно. Монстры, на которых я его испытывал, переживали свой опыт максимум вчетверо быстрее... — я задумался, с чего бы это. — Возможно, чем больше у цели маны, тем быстрее она прокручивает воспоминания.

Инстинктивно это показалось мне логичным. Мана связана как с сердцем демона, так и с нашей душой. Следовательно, при достаточном количестве мана, вероятно, подсознательно экранирует от эффекта заклинания. Но я ожидал, что в таком случае проклятие попросту сорвётся, если цель слишком сильна.

Я не предполагал, что на более сильной цели оно окажется эффективнее. Для боя как раз выгоднее, чтобы противник дольше застывал в прошлых переживаниях, которые оглушили его.

Или, может быть, дело в том, что я наложил заклинание на самого себя, и сопротивления маны не было вовсе? В любом случае нужны дальнейшие испытания.

В общем, неплохое направление для будущих исследований.

А ещё впервые за последние пару лет мне не хотелось ничем таким заниматься. Я всего лишь хотел...

Я откинулся на траву, уставился в ночное небо, ловя отзвук того изумления, которое наверняка испытал бы человек, любуясь этой красотой.

Да, сейчас, впервые за многие годы, мне не было дела до исследований. Я просто хотел вкусить этот миг. И, потакая себе, я позволил себе это.

Пожалуй, даже Господь не станет вменять мне в вину эту минуту слабости.

Глава 1

Теперь, когда я могу заново проживать мои самые важные воспоминания, через меня прошёл прилив сил. Словно я снова ожил.