Эйген истерически расхохотался: за пять секунд они пересекли протоку, и мальчишка поскользнулся, на последних метрах, мешком пролетев по льду и врезавшись в противоположный «берег» аккурат задницей.

Отшельник перепрыгнул через русло, швырнул на землю обоих, кого нёс, не заботясь, как больно это выйдет, – развернулся и взметнул свой посох.

Как раз вовремя, чтобы прозрачным энергетическим щитом принять огненный сгусток лавы и пламени. Лава стекла по щиту и тяжёлыми комьями рухнула на лёд, тут же начав его прожигать.

Мгновение – и из дыма, рыча звериной яростью, вынырило само чудовище.

КРААААААААААААГХХ

Теперь, когда «пылеочистительное» заклинание отшельника расчистило воздух, горячий источник был виден отчётливо. Открытая, специально расчищенная площадка – под шахтный вход – лежала в небольшой расселине. Вся расщелина была залита водой – и сейчас она была скована льдом.

И монстра они видели тоже. И лучше бы уж не видели.

Он напоминал помесь многоножки и богомола, хотя только отдалённо. Всё его тело сплеталось из огня и лавы, а дым обвивал его подобно плащу. Бесчисленные лапы щёлкали под его сегментированным туловищем, вгрызаясь в камень и плавя тот за считанные секунды. Спереди у твари были две «руки» – гигантские, размахивающиеся, словно серпы. Такая «рука» была достаточно быстра и сильна, чтобы рыть тоннели в скале или убить любую жертву.

Если это существо приближалось к земле, его рост действительно достигал трёх метров... а длина – примерно пятнадцати.

Жара, исходящая от монстра, стоявшего всего в десяти метрах от них, была почти невыносимой. Их разделял лишь глубокий родниковый поток, на поверхности которого лёд уже начал таять.

Но отшельник, увидев монстра, не замер и не оробел. В нём не было ни малейшей заминки.

— Крафтстос, — произнёс он.

Вокруг него вновь вспыхнули десятки сфер маны, которые стремительно полетели к чудовищу.

То заёрзало, пытаясь не дать заклятьям попадать по одному и тому же месту. Передние руки-серпы потянулись к наполовину расплавленным камням у себя под ногами и швырнули эти обломки через поток.

Отшельник чуть раньше создал перед наступающими ударами световые щиты.

Монстр явно разозлился, но прыгать в поток не решился. Он попытался сместиться влево, чтобы обойти родник сбоку – что тут же понял Глюен – но для этого ему пришлось прекратить бешено извиваться. Стоило ему остановиться, заклинания отшельника едва не рассекли того пополам – тварь взвизгнула и свернула своё длинное тело в тугой клубок.

Эйген с тревогой посмотрел на отшельника. Так долго он не продержится. Темп атак был чересчур силён: каждую секунду отшельник создавал десяток взрывающихся сфер. Такими темпами...

— Мы можем бегать вокруг потока, пока он не устанет! — отчаянно крикнул Заудерн. — Н-не надо так растрачивать ману!

— И не нужно, — отозвался отшельник, внезапно усилив атаку, хоть это уже выглядело бесполезно. — Всё уже кончено.

В следующее мгновение монстра резко дёрнуло вперёд. Мальчишки не сразу поняли, что случилось: монстр рычал, отчаяннее, чем прежде, и начал изо всех сил вырываться. И тогда-то они разглядели силуэт.

Это был голем.

Расплавленный, с трудом передвигаясь, он подхватил монстра, как ловят шального кота, и, обвив часть тела вокруг груди чудища (игнорируя встречные удары), потащил тварь в воду.

Шаттенбранд визжал, Шаттенбранд пытался вырваться, одна из его кос даже глубоко впилась в тело голема – камень начал накаляться до оранжевого, но было уже слишком поздно.

С оглушительным взрывом пара чудовище и голем рухнули в закованную льдом чашу горячего источника.

Трое ребят, ошеломлённые и заворожённые, смотрели, как целые сегменты тела монстра всплывают из воды – темнее, чернее, переохлаждённые; пар и огонь выжигали их свечение, оно тускнело.

Они видели, как отшельник – по‑прежнему невозмутимый и спокойный – воздвиг перед ними прозрачный щит, и большая часть пара разбивалась о него.

— О-офигеть... — прошептал Глюэн.

— А разве здоровяк уже не подох?! — выдохнул Эйген, косясь на отшельника.

— Когда я ударил молнией, он едва держался: я знал это, потому что эта модель голема управляется телепатически. Я не был уверен, что Шаттенбранд его не добьёт, — произнёс мужчина, не отводя взгляда от всё ещё корчащегося монстра. — Он был перегрет и наполовину расплавлен. Монстр решил, что моя молния опаснее, — его голос звучал отстранённо, почти хладнокровно, точно так же, как мастер Заудерна комментировал его работы. — В тот миг он и проиграл.

— У того заклинания молнии... длинная подготовка, да? — спросил Заудерн, и увидел, как отшельник, не оборачиваясь, кивнул.

— Да. Но, скорее всего, оно «щёлкнуло» его по ядру. Причинило ему боль. Второй выстрел я бы не успел подготовить, если б остался на месте. Монстр уже добрался бы до меня. Но он этого не знал.