— Куда? — перебил его Эйген, сам надрываясь в кашле. — Кх‑кх... Задохнуться на полдороге... хрип... вниз?

Спор мог бы и продолжиться, но его перерезал новый звук – сквозь какофонию боя прорвалось движение чего‑то огромного, идущего сквозь дым, в сопровождении тяжёлого, глубокого скрежета камня о камень. Это было не похоже на торопливое шуршание твари – звук был тяжелее, увереннее.

тум... тум... тум...

От шагов дрожала земля; каждый удар отдавался в их костях. Но, в отличие от прежних вибраций, предвещавших появление монстра, эти толчки казались управляемыми, целенаправленными.

— И что теперь? — прошептал Глюэн, поднимая метательный топорик дрожащими руками.

Сквозь клубящийся дым проступил силуэт: громоздкий, угловатый, идущий тяжело, но неумолимо. По мере приближения в нём проступали детали – и страх стал сменяться изумлением.

Это был несомненно голем, почти в пять метров ростом, высеченный из того же серого камня, что и склон. Фигура у него была примерно человекообразная, но рубленая: мощные конечности, широкий торс – всё говорило о его колоссальной силе. Но поразительнее всего было другое: всю его поверхность покрывали замысловатые геометрические узоры, светившиеся тем самым лазурным светом, что они уже видели в магии отшельника...

Заудерн узнал начертания сразу.

— Тот валун, — выдохнул он в узнаванье. — Это тот самый валун, над которым он работал!

И впрямь: теперь было видно, что огромный камень, который отшельник вырезал часами, каким‑то образом стал частью этой ходячей крепости.

Голем прошёл мимо их укрытия, не обращая внимания; небольшой валун, заменявший «голову», был устремлён туда, где шёл бой – туда, куда мальчишки за дымовой стеной ничего не видели. Там, где пламя твари расплавляло и трескало почву, тяжёлые ноги голема находили опору. Каждый его шаг оставлял в раскалённом камне идеальные отпечатки.

На какое‑то время троица осталась предоставлена самой себе – кашляя до выворачивания лёгких и медленно задыхаясь. Звуки далёкого боя не менялись.

КРААААААААААААГХХ

Раздался рёв, почти возмущённый.

У Эйгена поплыло перед глазами. Он уже давно сидел на земле, но вдруг всё окончательно потеряло форму, будто его завертело. Он осел на землю.

Он понял: он теряет сознание.

Его лёгкие горели огнём, и сделать новый вдох он не мог. Он умрёт здесь – вот он, конец. Становилось страшно и яростно обидно: он знал, что сам виноват.

И вдруг дым исчез. И тяжесть в лёгких – тоже.

Эйген жадно вдохнул, больше не чувствуя никакого... «груза» в груди, и выпрямился.

Он увидел, что друзья переживают то же.

Отшельник, с неожиданной мягкостью, придержал Заудерна – тот был ближе всех – не давая резко упасть.

— Отдыхайте. У нас есть мгновение, — сказал он тем же бесстрастным, холодным голосом.

Никогда ещё в жизни Заудерн не чувствовал такого облегчения, как сейчас, услышав его.

— Что... как...? — выдохнул он меж длинных вдохов, его лёгкие жадно хватали драгоценный воздух.

— Изначально это было пылеочистительное заклинание. Народная магия. Я модифицировал его, чтобы оно влияло не только на пыль и очищало мою мастерскую... Сейчас, когда я его сотворил, оно вытеснило пепел и сажу из ваших лёгких, но кислорода вам всё ещё не хватает. Не двигайтесь слишком резко, а то можете снова отключиться.

Спокойное объяснение.

Уловив взгляд отшельника, Эйген и Глюэн тоже послушались совета и на время уронили головы на траву.

— Голем... он сможет победить? — спросил Эйген, морщась и косясь на отшельника. Его плащ тлел, а по краям ткань буквально выгорала.

Отшельник медленно покачал головой:

— Я нанёс на него чары отталкивания огня. Но они отталкивают огонь, не жар. Он расплавится, — в его голосе не было ни тени сомнения. Он глянул на землю меж их троих. — Я ожидал монстра, что пользуется огнём. А не существа, сотканного из него.

Взгляд отшельника остановился на Глюэне.

— Ты, мальчик-дворф, знаешь эту тварь. Если я подхвачу вас троих и побегу к Штурмкам, она пойдёт за нами?

Глюэн передёрнулся и быстро покачал головой:

— Я... я не знаю.

Отшельник просто кивнул.

— Вы трое умеете скрывать свою ману? — спросил он, и тут Заудерн почувствовал, как «костёр» маны отшельника просто... погас. — Хоть до такого уровня?

Заудерн покачал головой:

— Н‑нет... Я один тут учусь у мага... и даже я не умею... — до сегодняшнего дня Заудерн не знал, что вообще возможно настолько подавить ману.

— Тогда бежать нельзя, — тихо сказал отшельник, вглядываясь за пределы двадцатиметрового конуса чистого воздуха вокруг них.

Первым заговорил Эйген:

— У‑у всякого монстра есть сердце, верно? — с надеждой спросил ученик‑воин, уже в силах сесть ровно. — Е‑если ваши заклинания рвут его тело... можно ударить по ядру и убить его, так?