— Ух ты... — протянул Эйген, неуверенно постукивая палочкой по сырой земле и листве у ног. — Это даже не просто толчок, у меня будто ноги завибрировали... даже приятно немного, — добавил он с кривой улыбкой и поднял взгляд. — Слушайте, а вы заметили, что птицы не отреагировали? При подземных толчках они и скотина всегда бесятся...

— П‑птиц здесь и не водилось, — тихо сказал Заудерн. Он отметил это раньше: с тех пор, как они пришли к Нордгруб, вокруг не слышалось птичьих голосов. — Я думал, это просто потому, что место проклято...

— Хм, — так же тихо отозвался Глюэн. — Глазастый. Я не заметил.

Не заметил и Эйген, хотя мастер уже понемногу учил его подмечать мелочи... но получалось у него так себе. Уши у него чуть запылали, и он предпочёл промолчать.

Пока трое перешёптывались, отшельник лишь на миг прервал работу. И тут же углубился в неё снова – кажется, с ещё большей сосредоточенностью.

Они увидели, как он подошёл к одинокому валуну недалеко от входа в шахту и, подняв его посохом, начал что‑то вырезать на этом камне.

— Значит, он тоже это почувствовал, — пробормотал Глюэн то, о чём подумали все. — Интересно, что он делает...

Заудерн не ответил, внимательно наблюдая. Он не мог толком «слышать» ману, пока старательно прятал свою, но пытался хотя бы понять по внешним признакам. Это походило на зачарование! Он готов был поклясться, что видел, как его мастер применял близкие по форме геометрические структуры – но хоть убей, не мог вспомнить, для какого именно зачарования. Одно лишь он помнил: для его, Заудерна, уровня это было ещё слишком продвинуто...

— Поглядим, — только и сказал Эйген, устраиваясь поудобнее.

Он был готов сидеть здесь долго!

***

Землетрясение повторилось ещё несколько раз. Мальчишки готовы были поклясться: каждый раз оно длилось дольше и становилось сильнее.

И звук будто бы подбирался ближе...

Часы тянулись; вскоре солнце покатилось к горизонту. И всё же ничего примечательного так и не случилось.

Даже отбиваться от монстров не пришлось. Никто на них не нападал – ни по дороге сюда, ни сейчас, хотя один из троих всё время держал дозор. Для них, парней, это была элементарная предосторожность.

Отшельник закончил работать с валуном уже давненько и теперь в застывшей задумчивости стоял у заваленного входа в шахту. Какое бы зачарование он ни вырезал на камне, оно пока не активировалось – хотя, если Заудерн щурился как следует, он мог уловить тонкие пробеги маны по геометрическим контурам. Значит, задействована серьёзная энергия: вопреки людским представлениям, ману обычно глазом не увидишь.

— Как думаете, чего он ждёт? — прошептал Эйген, переминаясь, у него ноги сводило судорогой: уже почти три часа они сидели в одной и той же позе. — Тут и ежу ясно, что там что-то живое. Разве не лучше было бы подкараулить его, пока оно не выбралось на открытое место?

— Это если у него найдётся, чем защититься от жара, который плавит камень. Ещё и в месте без вентиляции, — так же тихо ответил Глюэн, крепче сжав рукоять метательного топорика. — Нет, биться в шахте, это сущий кошмар. Даже если у него есть заклинания, чтобы расчистить завалы и спуститься.

Заудерн рассеянно кивнул, не отрывая взгляда от фигуры отшельника. В этой абсолютной неподвижности чувствовалось не просто ожидание – скорее, напряжённое «прослушивание» чего‑то. И то, как он держал посох, и лёгкий наклон его капюшона – всё это было жутковато. Напоминало ядовитое насекомое, выжидающее идеальный миг.

Друмммммм...

Вибрация накатила снова, на этот раз сильнее. Заудерн почувствовал, как та ползёт по костям, отчего у него слегка заныли зубы. Изменился и ритм: раньше толчки были беспорядочными, а теперь шли более ровно. И почти не стихали.

— Подбирается к поверхности, — выдохнул он едва слышно.

У Эйгена, несмотря на явную опасность, загорелись глаза:

— Думаешь, оно пытается прорыться наружу? Что это вообще такое, здоровенная кротина?

— Кроты не расплавляют целые шахты, — сухо заметил Глюэн, хотя и сам не сводил глаз с отшельника, выжидая хоть какого‑то признака реакции с его стороны.

Смесь страха, азарта и чистого любопытства наполняла мальчишек.

Отшельник же не шелохнулся. Если его тревожило нарастающее дрожание земли, вида он не подавал. Посох у него был упрятан крепко в камень, а сам он сидел на земле – как будто медитировал. Уже многие часы.

Друмммммм... Друмммммм...

Теперь толчки шли парами, и Заудерну даже почудилось, что от земли идёт жар. Самую малость, но...

— Это только мне кажется, или становится теплее? — спросил он нервно.

Глюэн приложил ладонь к почве, и он её сразу отдёрнул:

— Не только тебе. Земля тёплая.

Что было тревожно: грунт так себе проводник тепла.

Эйген, этот неисправимый оптимист, широко улыбнулся, показав зубы:

— Ну хоть магию настоящую увидим в деле. Когда мы вообще в последний раз видели боевое заклинание?

— Никогда. Потому что у нас ума хватает самим их не искать, — пробормотал Глюэн, но с места не тронулся.