— М‑мы не можем, — опередил их Заудерн, отчаянно мотая головой. — Э-это слишком опасно! Это же в Лавинской долине, там водятся дикие монстры! Вы сами знаете, туда нам категорически нельзя!

Эйген фыркнул, отмахиваясь:

— Да ладно, втроём мы справимся с парой тварей, — сказал он пренебрежительно, а глаза у него светились возбуждением. — Подумайте только: мы сможем увидеть, как отшельник дерётся! Если хотя бы половина баек о нём правда, он для магов‑искателей то же, что Берг для воинов. Это будет так круто!

Глюэн, как всегда, быстро остудил его пыл:

— Или мы увидим, как он сидит там в лагере день, пока Берг не припрётся с какими‑нибудь крутыми камнетёсами и их помощниками, которых сумеет наскрести по‑быстрому, — подмастерье кузнеца покачал головой. — Сомневаюсь, что отшельник будет нам благодарен, если это окажется монстр.

— Да, это же штука, что расплавила целую шахту! — голос Заудерна дрогнул. — Мы тут ничем не поможем!

— Знаю! — раздражённо отрезал Эйген, мотнув головой. — Но вы не понимаете: нам и не надо к нему подходить или к шахте! Мы просто встанем лагерем подальше и посмотрим. Если что‑то пойдёт не так – побежим в город звать стражу! — горячо объяснил он. — К тому же вам ведь тоже любопытно, нет?

Возразить на это у пары не нашлось слов.

— Парни, нам надо туда идти, — настаивал Эйген. — Он там один. Если с отшельником что‑то случится, если там вдруг правда монстр, некому будет предупредить город! — продолжал он, его глаза горели. — Мы не полезем ему под ноги, мы не будем ему мешать. А если спросят, скажем, что мы рыбу ловили: нашу реку ведь давно переловили.

Глюэн скрестил руки на груди, мрачно глядя в сторону:

— Мне это не нравится. И не втягивай меня в это, Эйген. Клянусь Богиней, в этот раз ты меня ни во что такое не втян...

***

— Ты сволочь, — мрачно сказал Глюэн, сидя в том же кусте, что и Эйген с Заудерном. Троица наблюдала за магом, который... что‑то делал у обрушенной шахты.

— Да брось ты уже ворчать, — тихо отмахнулся Эйген. — Тебе было так же любопытно, как и мне!

Глюэн пробурчал что‑то про «сволочей» и «не давать остальным помереть по дурости».

Заудерн, впрочем, не отрывал взгляда от мага, сосредоточенно следя за его действиями и нахмурив брови.

Эйген это заметил.

— Что он делает? — нетерпеливо спросил он.

Заудерн не ответил сразу: отшельник чертил в воздухе линии света и одновременно выкладывал на земле какие‑то геометрические фигуры безмолвным заклинанием, чистым телекинезом.

Контроль маны у этого мага был просто сумасшедший. Но вот что именно он творил...

— Понятия не имею, — неловко признался ученик артефактора, лицо у него застыло в напряжении. — Похоже на... ритуалы, которыми заставляют упражняться учеников. Типа небольших структур, что успокаивают колебания окружающей маны, наверное.

Хотя ничего подобного он раньше не видел.

Похожие зачарования были вокруг мастерской его тётки, где Заудерн учился делать простые магические предметы. Они помогали сосредоточиться и выполнять некоторые тонкие манипуляции с маной, нужные для нанесения долговечных зачарований.

— Теперь, когда ты сказал, я тоже это вижу, — тихо согласился Глюэн.

В отличие от Заудерна, он сам магом не был. Заклинаний он не знал – во всяком случае, пока. Но дед всегда твердил, что настоящий дворфий кузнец должен уметь работать с любыми рудами – в том числе магическими. Так что, как и Заудерна, его с малолетства учили самым базовым упражнениям с маной.

И именно благодаря этому троица и оставалась незамеченной. Заудерн умел естественным образом гасить свою ауру – по крайней мере, пока не двигался слишком быстро и не пытался колдовать или «слушать» ману. Глюэн тоже держал ману скрытой, если сидел абсолютно неподвижно. Эйген же родился с жалким магическим даром, так что его присутствие и вовсе почти не ощущалось.

Насколько знали мальчишки, маги способны «чувствовать» чью‑то ману в основном тогда, когда тот активно колдует – или когда такой маг действительно силён.

— Может, это часть какого‑то сигнального заклинания, — неуверенно предположил Заудерн. — Раз он ищет чудище, значит, оно очень глубоко под землёй. Так что заметить его...

Друмммммм...

Мальчишки застыли.

Слабо, почти неощутимо, но что‑то дрогнуло под их ногами. Глубоко внизу.

Прошло несколько секунд.

Друмммммм...

Они сидели в кустах, боялись шелохнуться.

Друмммммм...

Несколько долгих секунд они ждали нового толчка. Но ничего не произошло.

— Отшельник прав, — мрачно прошептал Глюэн, нервно перебирая рукоять малого, традиционного дворфьего метательного топорика. — Что бы это ни было, это что-то неестественное.