— Помните, я говорил, что он два года назад покупал у моей тётки? — он посмотрел на друзей. — Так вот, тогда у него было полно сумок.

Мальчишки промолчали, но было видно: любопытство их задело.

Они наблюдали, как мужчина прошёл мимо таверны и направился дальше вглубь города.

— Думаю, — произнёс Эйген неожиданно спокойным голосом, — нам стоит самим посмотреть, зачем он пришёл.

Глюэн нахмурился:

— Эйген, нет. Это глупо. Мы не будем этим заниматься.

Эйген обернулся к нему, осклабившись:

— Да ладно тебе! Всё равно же нам нечего делать. К тому же вам разве не любопытно?

Заудерн промолчал – он ненавидел спорить с Эйгеном, когда тот заводился... И ещё потому, что ему и вправду было чуть-чуть любопытно.

Глюэн же сдвинул брови. Ему тоже было интересно, но...

— Это неправильно.

Эйген взвёл глаза к небу:

— «Неправильно» то, «неправильно» это... хватит портить всем настроение! — он махнул рукой, приглашая обоих следовать за ним, и, бодро ступая, вышел из переулка. — Мы же ничего плохого не сделаем, просто посмотрим, куда он держит дорогу!

Глюэн и Заудерн переглянулись. Дворф тяжело вздохнул, но, покачав головой, пошёл следом. Заудерн поплёлся за друзьями, как всегда, смирившись со своей судьбой...

***

Троица какое‑то время шла за фигурой в плаще, наблюдая, как тот перекидывается словами с дворфами в разных уголках города. Любопытство их распирало – о чём он их спрашивает? – но подойти достаточно близко, чтобы подслушать, они не решались.

В конце концов отшельник вошёл в таверну, и – после короткой перепалки между Глюэном и Эйгеном, где предсказуемо Эйген заводил товарищей, а дворф ворчал – ребята последовали за отшельником.

В этот час таверна не была особо заполнена: народ тянулся сюда под вечер, а не сразу после обеда.

Зайдя внутрь, они заметили, что отшельник сел рядом с...

— Это Берг, — возбуждённо, но шёпотом сказал Эйген.

Глюэн согласился глухим мычанием, очевидно тоже узнав родственника.

Берг был в городе фигурой известной: он участвовал в вылазке, открывшей здесь жилы Зильберхерца, на месте которых и вырос нынешний город. Он же помогал основывать и оборонять первый рудник, вокруг которого со временем сложилось поселение, – словом, местная легенда. Сильный воин, к мнению которого прислушивались: и бургомистр, и наёмники не раз спрашивали его совета.

Пока друзья стояли столбами, ситуацию спас Заудерн.

Ученик артефактора приветливо улыбнулся тавернщице, которая уже лавировала к ним, и без заминки заговорил:

— Э‑э, п‑привет, Мунтер... — обратился он к девушке. — Можно занять вон тот столик? — он показал на уютное место у стены, не слишком далеко от столика, где сидели отшельник и Берг. — Хотим быстро перекусить.

Мунтер широко улыбнулась, взгляд её задержался на Глюэне – она узнала парня, который работал неподалёку и иногда заходил сюда поесть. Заудерна, хоть сам он и узнал солнечную, милую тавернщицу, она, похоже, не помнила.

— Конечно! Вы же друзья Глюэна, да?

Теперь все мальчишки обратили на неё внимание. Глюэн, впрочем, только что‑то недовольно пробурчал себе под нос.

Никто не обратил на это внимания – все знали, что он так делает.

— Ага, — расплылся в улыбке Эйген. — Пойдёмте, ребята, а то скоро ноги отвалятся! — сказал он не слишком громко, приглашая друзей и, кажется, немного «сыграв» на публику для Мунтер. В его глазах скрывались нетерпение и любопытство.

Они сели, сделали заказ и изо всех сил постарались подслушать разговор двух местных знаменитостей.

— ...это не обрушение двенадцатилетней давности... — донёсся мелодичный, но холодный голос отшельника, и его тут же заглушил звон кружек за соседним столом.

Мальчишки едва заметно подались вперёд, напрягая слух.

— Что он говорит? — торопливо зашептал Эйген.

— Тсс, — шикнул Заудерн.

Как раз в этот момент, когда Мунтер вернулась с деревянными тарелками и кружками.

— Три мясных пирога и по кружке эля, — весело объявила она, ловко расставляя заказ. Небольшая суматоха окончательно перекрыла следующую фразу отшельника.

Из‑под капюшона у него выбивались пряди светлых волос, но его лица всё равно почти не было видно. Профиль Берга, напротив, читался хорошо; мальчишки видели, как на нём проступает серьёзность.

— ...трагедия, но ты прав... — долетел ещё один обрывок, на мгновение в таверне стало тише.

— Он сказал «трагедия» или «трахея»? — пробормотал себе под нос Глюэн.

Прежде чем кто‑то успел ответить, у стойки заржали охотники, и несколько следующих предложений утонули в хохоте. Мальчишки обменялись раздражёнными взглядами.

— ...не просто шахтёрский несчастный случай, — наконец уловили они; отстранённый голос отшельника прорезал гул таверны.

Заудерн едва не поперхнулся элем:

— Шахтёрский несчастный случай? Он про что вообще?