В итоге я записал и сам шифр, и справочник по его составлению и расшифровке. Я называю это «справочником», но на деле это был скорее наполовину заполненный журнал.

Наконец я закончил.

Окинув взглядом небольшую стопку листов, я перевернул их, покачал головой и аккуратно отложил перо, не забыв тщательно его прочистить. Мысли мои были уже далеко.

На мгновение я позволил себе передышку.

Затем, снова открыв глаза, я сосредоточился на расшифрованном послании.

«Редко какой незнакомый маг способен меня удивить, но, признаю, тебе это удалось. Только по этой причине я иду тебе навстречу и соглашаюсь использовать этот твой шифр. Вопреки тому, что ты, похоже, думаешь, ты не первый, кто копается в сердце монстра. Однако ты первый, кто смог проявить столько терпения, и полагаю, практическая польза твоих исследований прямое следствие этого.»

Неформальный тон письма меня не слишком удивил. Я ничего не знал о порядках в Аубёрсте. Может, у местных магов был этикет северной знати (как в аниме), а может, и нет. В любом случае, я даже не знал, как в этом мире вообще принято писать письма.

Мне понравился прямой и деловой стиль этого мага, пусть даже в его тоне и сквозило некоторое снисхождение.

«Скажу откровенно: твоё образование ужасно. Для человека, который демонстрирует столько терпения и преданности полевым исследованиям, твоя начитанность оставляет желать лучшего. Исправляйся. Мной были высланы тебе учебные материалы по смежным темам, чтобы впредь мне не приходилось страдать от твоей "новой и уникальной терминологии". Не присылай больше ничего, пока не ознакомишься с существующими трудами и не научишься пользоваться принятыми академическими терминами.»

Я молча кивнул. Критика справедливая, а подарок – щедрый. Мне было очень любопытно посмотреть, какие материалы прислал маг.

Я не ожидал такой щедрости; обладай я эмоциями, я бы, наверное, испытал благодарность.

Что до критики, я прекрасно понимал важность единой терминологии. В моём мире в последние годы перед смертью было много вещей, которые я ненавидел. Среди них повальное неумение людей понимать значение слов, которые они используют каждый день.

Я не был силён в естественных и точных науках, по крайней мере, недостаточно для степени бакалавра. У меня никогда не было таланта к традиционным наукам, пока я не стал тем, кем являюсь сейчас. И всё же я осознавал, насколько важна универсальная терминология, особенно для общения специалистов при обсуждении точных наук. В академических кругах терминология – это способ сэкономить время и нервы всем участникам при обмене сложными идеями. К магии это относится в полной мере.

Просьба придерживаться стандартов Города Магии была вполне разумной, и резкий тон меня не смущал. Представляю, как непросто было продираться через мои исследовательские журналы. Человек на том конце просто выпускал пар.

«Теперь, когда с этим разобрались, ниже приведены исправления некоторых твоих теорий, в ошибочности которых я ничуть не сомневаюсь. К письму приложены ссылки на соответствующие тома и страницы, где можно посмотреть первоисточники. Впрочем, кое‑что из написанного тобой такой откровенный бред, что я даже не стану это комментировать. Если ты как следует изучишь присланные материалы, то легко всё поймёшь.»

Это было больше, чем всё, что я мог надеяться получить, отправляя те письма.

Да это же бесценно! Если этот маг действительно может, пользуясь своим положением в Аубёрсте, проверять мои теории – хотя бы по их библиотеке, не говоря уже о практических экспериментах, – это может ускорить мою работу до невероятных темпов!

Чувствуя тусклое волнение в груди, я взглянул на вторую страницу расшифрованного письма.

«Как бы то ни было, умалять твою работу я не стану. Проделанное тобой интересно и, должно быть, было невероятно трудно. Твои материалы были представлены Совету Магов, и они тоже это признают. Надеюсь, ты и впредь будешь нас приятно удивлять.

С.»

На этом личное письмо заканчивалось. Сразу за ним следовал разбор одной из моих теорий.

При том один из наиболее широких разборов – о странном состоянии застывшей магии, из которой состоит ядро. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять: критика там была беспощадной. Это неудивительно; та теория была скорее выстрелом наугад. Я даже удивился, что её вообще удостоили внимания, ведь автор обещал не комментировать мой «откровенный бред».

Вместо того чтобы вчитываться, я откинулся на спинку кресла, позволяя себе чуть передохнуть.

Всё это... было невероятно многообещающе! Уже по тому, как в пух и прах разнесли одну из моих гипотез, было ясно: мой собеседник действительно знающий маг. Моя авантюра окупилась с лихвой!

Жаль только, на этот обмен письмами ушло... около семи лет.

***

Несколько десятилетий спустя

— ...а потом она просто рассмеялась! — Эйген в отчаянии всплеснул руками, расхаживая взад-вперёд по узкому переулку между задней стеной пекарни и колодцем. — Прямо мне в лицо! Будто я рассказал ей самую смешную шутку на свете!